Читаем Даурия онлайн бесплатно
Командир полка полковник Щеглов приказал заставам не выпускать из поселка на север никого из мунгаловцев, чтобы они не имели возможности сноситься с партизанами. Жители не могли привезти ни дров, ни сена и кормили скот соломой, а печки топили заборами и постройками.
У Козулиных дрова еще были, но сено вышло. Дашутка кормила овец и коров соломой и с горечью замечала, как худели они от такого корма. Тогда решилась она съездить за сеном, которое стояло у них в зародах, в четырех верстах от поселка, около тракта на Уров. Мать всячески отговаривала ее от такой затеи, но Дашутка договорилась с казаками, стоявшими у них, что в тот день, когда они будут находиться в заставе, они выпустят ее из поселка.
Однажды после ужина казаки стали собираться на заставу; уходя, они сказали Дашутке:
– Если хочешь, завтра можешь съездить за сеном. Мы тебя пропустим. Только выезжай пораньше.
Дашутка проснулась задолго до рассвета. Позавтракала и вышла в ограду. За Драгоценкой смутно краснело над белыми сопками небо. В ограде мягко искрился голубой пушистый снег, шевелились черные тени. Высоко в студеной синеве блестела подкова месяца.
Напоив из ведра гнедуху, Дашутка, обмела ей бока метлой, сбила с копыт железным молотком заледенелые комья снега и стала запрягать в приготовленные с вечера сани.
Только выехала из своих ворот, как повстречала Соломониду Каргину. Заслонясь от резкого ветра черной варежкой, Соломонида крикнула:
– Куда это тебя понесло? Сидела бы лучше дома. Партизаны, того и гляди, опять заявятся. Подымут они перепалку с нашими, очутишься ты под пулями.
– Я до партизан вернуться успею. Они ведь только по обогреву ездят, – ответила Дашутка, подымая воротник козлиной дохи.
Макушки сопок ярко алели, когда Дашутка подъехала к своему зароду. Зарод с наветренной стороны забило высоким сугробом. На сугробе виднелись вмятины волчьих следов. Она опасливо огляделась по сторонам, потом скинула с себя доху, взяла с саней вилы и по заледенелому сугробу поднялась на зарод. Очистив от снега овершье, с трудом разворошила его и стала накладывать воз прямо с зарода. Ветер все время мешал ей. Он парусом надувал ее широкую юбку, бил по лицу концом полушалка, рвал сено с вил. Ей приходилось всячески ухитряться, чтобы сохранить равновесие, удержать в руках тяжелые навильники, с которых сыпалась на полушалок и за воротник колючая труха.
Занятая делом, она не заметила, как к зароду подъехали партизаны на покрытых инеем лошадях, все в дохах и косматых папахах.
– Здорово, молодуха! – раздался у нее за спиною насмешливый голос.
Она вздрогнула, и сено с вил упало. Его тотчас же подхватило ветром, развеяло во все стороны.
– Да ты не бойся, не бойся, – сказал пожилой партизан с обметанными инеем бородой и бровями. Другой, помоложе и побойчее, добавил:
– Мы не кусаемся.
– И как это вы так тихо подъехали? – спросила Дашутка.
– Такое уж наше дело… А что, белые от вас не ушли?
– Нет, все еще стоят. А вчера к ним новые подъехали.
– И много?
– Кто их знает. Не считала я. Только они всю Подгорную улицу под постой заняли.
– Мужик-то у тебя, молодуха, где? В белых али у нас? – расспрашивал, посмеиваясь, молодой, похлопывая мохнатой рукавицей по седельной луке.
– Его у меня еще в восемнадцатом году под Маньчжурией убили.
Поговорив с Дашуткой, партизаны стали совещаться. В это время над падью, ярко освещенной солнцем, гулко раскатился ружейный залп. Партизаны повернули и поскакали обратно. Дашутка спрыгнула с зарода и присела за воз. Залпы следовали один за другим. Выглянув из-за воза, она увидела на ближайшей сопке человек тридцать казаков. Стоя, били они навскидку по партизанам. Им удалось свалить под одним из них коня. Дашутка оглянулась. Потерявший коня партизан сбросил с себя доху и попытался бежать. Другой партизан догнал его, посадил к себе на коня, и они скрылись из виду за сверкающими кустами.
Казаки стали спускаться с сопки к Дашутке. Это ее сильно встревожило. То, что она разговаривала с партизанами, могло обойтись ей очень дорого.
Первым к ней подскакал с винтовкой наизготовку урядник, румяный и круглолицый. На нем был желтый полушубок и серая папаха, лихо сбитая на ухо. Скаля в улыбке белые зубы, он добродушно спросил:
– Какие это ты с партизанами разговоры разводила?
– Да привязались ко мне с расспросами. Спрашивали, не ушли ли вы из поселка?
– А ты что им сказала?
– Сказала, что не ушли. Да они потом это и сами увидели, как начали вы палить по ним, – улыбнулась Дашутка, успокоенная поведением урядника.
Но следом за ним подъехал с казаками длиннолицый и горбоносый хорунжий. Наезжая на Дашутку конем, хорунжий грубо спросил:
– Ты почему без разрешения из поселка выехала? Свидание здесь красным назначила?
– Никому я не назначала никакого свидания.
– Ладно. В штабе разберемся… Плюхин, – приказал хорунжий уряднику, – помоги этой бабенке увязать воз и веди ее в поселок. А мы поедем посмотреть, куда девались красные.
