Читаем Даурия онлайн бесплатно
– Давно в адмиралах ходишь? – Матрос непонимающе уставился на него голубыми глазами, но Федот погрозил ему пальцем и добавил: – Сдается мне, что ты такой же адмирал, как я наказной атаман.
– Тю-ю, дура, – озорно протянул матрос, понявший, в чем дело. – Ты, братишка, вывески читать не умеешь. Вывеска моя означает не адмирала, а название боевого корабля, на котором я служил четыре года царю Николашке и шесть месяцев мировой революции. А зовут меня Василием Васильевичем Усковым. Давай познакомимся, – и он протянул Федоту руку.
– А пушка у вас ничего, подходящая. Мне из таких стрелять не доводилось, – сказал Федот Ускову, когда изложил цель своего приезда в Адриановку.
– А ты разве артиллерист?
– Ага.
– Так чего ж ты молчишь? Мы тебя к себе возьмем, хочешь? Парень ты надлежащий, – и Усков потащил Федота к командиру отряда.
В тот же день на станцию прибыл командующий Даурским фронтом Сергей Лазо. Матросы выстроились на перроне.
Лазо поздоровался с ними и произнес короткую речь.
– Вы – ударная наша часть. Не сегодня завтра вам предстоит столкнуться с офицерскими батальонами Особого маньчжурского отряда. Так покажите же им, как умеют бить врагов народа дальневосточные моряки!
Говорил Лазо негромко, слегка картавя. Был он молод и юношески строен, округлое лицо его с едва пробивающимися черными усиками сразу запоминалось. Федот, узнав из его слов, что моряки ударная часть, решил про себя, что сошелся с ними весьма кстати. Он громче всех кричал «ура», когда командующий окончил речь.
Лазо сразу бросилось в глаза и удивило, что среди моряков оказался один казак. Он безошибочно определил это по широченным штанам с лампасами, в которых был Федот. Подозвав к себе командира отряда, бравого моряка в черной кожанке, он спросил его, откуда у них взялся в отряде казак. Командир объяснил. Тогда командующий подошел к Федоту. Федот, завидев его, вытянулся, кинул руки по швам. Лазо, разглядывая Федота проницательными глазами, спросил:
– Вот ты поступил, казак, в отряд моряков, а матросскую заповедь знаешь?
– Какую?
– Чеши врага в хвост и в гриву и никогда не показывай ему кормы.
– Да у меня у самого такая заповедь жизни, товарищ командующий, – широко оскалился Федот. Он выхватил из кармана свои георгиевские кресты и показал их Лазо: – Эти вот штуки и при царе даром не давали.
Увидев кресты, Лазо рассмеялся:
– Ну, тогда все в порядке… А какой ты станицы?
– Орловской, товарищ командующий! – щелкнул Федот каблуками, вытягиваясь в струнку.
Лазо, дотронувшись рукой до козырька фуражки, отошел от него, не переставая посмеиваться. А Федот был на седьмом небе от того, что ему удалось поговорить с самим командующим фронтом.
Весна 1918 года была первой и самой трудной весной преображенной России. Созданная Лениным и Сталиным Красная Армия билась с немецкими оккупантами на Украине и в Белоруссии, на подступах к центру русской революции, столице России – Петрограду. Ленин обратился к народу с воззванием: «Социалистическое отечество в опасности!» В Петрограде, Москве, во всех промышленных центрах страны на заводах, фабриках и в учреждениях плакаты звали: «Все на защиту революции!» Рабочие шли в отряды Красной гвардии и во вновь формируемые части Красной Армии, героически боролись с разрухой и голодом, под руководством большевиков уничтожали змеиные гнезда эсеровских и анархистских террористов и заговорщиков. И когда стало ясно, что ни армиям кайзера, ни силам внутренней контрреволюции не сломить беззаветного мужества бойцов Октября, пришли на помощь врагам революции страны Антанты. Войной и блокадой решили они покончить с советской властью, оторвать от России не одну из ее богатейших окраин.
В марте высадился английский десант в Мурманске. В апреле экспедиционные отряды Японии, Америки, Англии и Франции заняли Владивосток. На Северном Кавказе на смену Каледину и Корнилову пришли генерал Деникин и атаман Краснов, которым одинаково щедро помогали воевавшие друг с другом англичане и немцы. А пятого апреля атаман Семенов, получив от Японии крупную поддержку оружием и людьми, начал новый поход на Советское Забайкалье.
В синеватой предутренней мгле в даурскую степь желтыми гадюками поползли броневые поезда, на песчаных отрогах Тавынь-Талогоя – пятиголовой сопки на маньчжурской границе – смутно замаячили редкие цепи пехоты, развертывалась в лаву монгольская конница атамана. Над пограничным разъездом № 86 медленно таяли в небе дымки шрапнельных разрывов. Малочисленная красногвардейская застава из читинских рабочих приняла неравный бой и погибла вся до одного. Последний красногвардеец, взорвав гранатой свой пулемет, погиб и сам.
Бронепоезда обстреляли разъезд и, не останавливаясь, набирая скорость, ушли на запад, к Мациевской. Узкие полосы дыма лениво и зловеще тянулись за ними.
