Читаем Даурия онлайн бесплатно
Роману захотелось броситься к ней, испугать ее криком, но вместо этого он отодвинулся подальше в тень.
– Придет, никуда не денется, – успокоила Клавка. – Пойдем на лавочку.
Но Ленка разочарованно тянула свое:
– Этак мы наговориться с ним не успеем… Время уже позднее.
От ее слов сладко заныло у Романа в груди, облило жаром сердце. Он шагнул к девкам из тьмы, озорно посмеиваясь, и, чтобы не испугать их, тихо сказал:
– Здесь я.
Через минуту они уже сидели на меньшовской лавочке. Роман в середине, девки по краям. Но разговор клеился плохо. Клавка поняла, что ей пора удалиться, и, не придумывая никакого предлога, попрощалась и ушла. Выждав, когда закрылась за ней калитка, Ленка придвинулась к Роману, играя концами полушалка, сказала:
– А я про тебя нехорошее слышала. Ты, говорят, сегодня в Заводе наших аргунцев рубить помогал. Правда это?
– Правда.
Ленка испуганно отшатнулась от него.
– Как же у тебя рука на своих поднялась?
– Они мне не свои, они белогвардейцы. Они первые начали. Один из них солдата от плеча до пояса клинком развалил ни за что ни про что. Увидел я это, и потемнело у меня в глазах. Выхватил я клинок из ножен и полетел на него. Обезоружить мы его хотели, да разве к пьяному подступишься? Матерится он на чем свет стоит и клинком машет. Разъярились тогда солдаты и подняли его на штыки.
– Мой отец тебя шибко ругает.
– Да откуда вы узнать об этом успели?
Ленка пояснила, что отец узнал обо всем от мобилизованных чалбутинцев, приехавших вслед за Романом провести ночь перед походом дома. У убитого казака была в Чалбутинской целая улица родни. Помолчав, Ленка сказала, что с меньшовской лавочки лучше уйти в другое место. О приезде Романа в станице уже знают. И если весть об этом дойдет до родственников убитого, то ему живым назад не выбраться. Рассказывая, Ленка дрожала как в лихорадке и понижала голос до шепота. Роман попробовал ее успокоить, удержать на лавочке. Этого требовало его самолюбие, хотя рассудком он был согласен с Ленкой. Но она не сдалась. Встала с лавочки, взяла его за руку:
– Пойдем, а то я сейчас домой убегу.
Роману пришлось покориться. Ленка повела его по проулку на зады меньшовской усадьбы. Скоро они очутились на обрывистом берегу Аргуни и пошли вверх по реке. Берег, постепенно подымаясь, упирался здесь в крутую, заросшую мелколесьем сопку. Роман почувствовал нежный запах цветущей дикой яблони. Выбрав поудобнее место, расположились они в яблоневой рощице и стали глядеть на реку. От нее ощутимо веяло холодком и сыростью, и в чернильных ее глубинах мерцали отраженные звезды. Роман накрыл Ленку полой шинели, прижал к себе и спросил:
– Ждать меня будешь?
– И так четыре года ждала. Докуда же больше?
– Пока службу не отслужу.
– А захочешь ли ты после службы глядеть на меня? Я к той поре состариться успею.
– Не состаришься.
Ленка промолчала. Роман услыхал, как она бурно и порывисто дышит, тяжелея и обвисая в его руках. Вдруг она обхватила его шею, жадно потянулась к его губам.
– Не хочу я вперед загадывать, не хочу! – твердила она в каком-то исступлении опаляющие слова. – Мой ты! Я сейчас хочу тебя на пять лет вперед отлюбить, – и с закрытыми глазами искала его губы.
Неузнаваемо охрипшим голосом, теряя самообладание, Роман нашел силы спросить ее:
– А не раскаешься?
– Никогда, ни за что…
…Алый отсвет зари играл в реке. Ленка обняла Романа и расплакалась:
– Вот и жена я твоя невенчанная.
Еще на ресницах ее висели слезы, а она улыбнулась и принялась осыпать поцелуями его лицо, глаза. Роман с жаром и нежностью отвечал на ее поцелуи, и ему было радостно сознавать, что Ленка теперь принадлежит ему. И хотя она ни о чем не спрашивала его, он, чувствуя себя виноватым, сказал:
– Пока жив, буду радоваться, что люб я тебе.
Ленка ничего не ответила ему на это, глаза ее были задумчиво устремлены в сторону светлеющей полоски зари.
– Дай-как мне левую руку, – вдруг попросила она.
Роман подал. Она вытащила из кофточки булавку и проколола ему указательный палец, а когда выступили на месте укола капельки крови, припала губами и выпила их. Потом заставила Романа сделать то же самое с ней.
– Зачем это? – немного погодя спросил Роман.
– Поверье есть. Только ты не смейся. Я от нашей бабушки слышала. Если, говорит, в первую ночь муж с женой возьмут и выпьют друг у друга по капле крови, то век будут жить в любви и радости, а дети у них будут кровь с молоком. Только делать это надо в чистом поле, на утренней заре. Поглядела я на зорьку и вспомнила это…
Уже светало, когда расстались они у ворот Ленкиного дома. На прощание Роман сказал, что в его семье в любое время с радостью примут ее, если что случится. Он обещал писать ей при всякой возможности через Меньшовых.
В обратный путь из станицы он выехал при сером свете утра; несмотря на бессонную ночь, не чувствовал усталости и прямо держался в седле. От ворот поскотины с бугра в последний раз оглянулся на гордовский дом, послал прощальный привет Аргуни и яблоневой рощице, где провел незабываемую весеннюю ночь.
Алешка Чепалов, Петька Кустов и Митька Каргин поехали ночевать к купцу Демидову.
