Читаем Даурия онлайн бесплатно
Свернув направо, Большак остановился у ворот третьего дома от переулка. Войдя через калитку во двор, он раскрыл двустворчатые ворота, и партизаны въехали в них. Ворота тотчас же закрыли, и у них встали партизанские часовые, разводящим при них остался Федот. Большак провел Василия Андреевича, сопровождаемого Романом и Лукашкой, в дом. Они поднялись на высокое крыльцо, затем вошли в большие холодные сени, где тускло горел фонарь и лежали какие-то мешки и седла. В сенях было две двери направо и налево.
– Проходите сюда, – показал Большак налево.
Василий Андреевич прокашлялся, подбадривая себя, и решительно рванул обитую кошмой и клеенкой дверь.
В ярко освещенной прихожей стояли Каргин и Андрон Ладушкин, оба прямые и важные, со всеми крестами и медалями на черных мундирах. Узнав Василия Андреевича и его спутников, Каргин вздрогнул и пошатнулся, как от удара. Было ясно, что он не ожидал этой встречи.
– Ну, здравствуйте, станичники, – сухо и коротко поклонился Василий Андреевич. – Я уполномочен для переговоров с вами. Извините за маскарад, но иначе я к вам пробраться не мог.
– Милости просим, – поборов замешательство, поклонился в свою очередь Каргин.
– Куда пройти?
– Пожалуйста сюда, – распахнул Каргин дверь, ведущую в просторный с завешанными наглухо окнами зал, и посторонился, пропуская Василия Андреевича и его спутников. В зале чинно сидели дожидавшиеся их знакомые и незнакомые дружинники и три офицера. При их появлении все они вскочили на ноги и замерли навытяжку.
– Здрасте! – каждый по-своему, но все вдруг ответили они на приветствие Василия Андреевича.
Он назвал себя, а затем обошел всех с официальным рукопожатием. Преисполненные важности Роман и Лукашка последовали его примеру. Роману впервые пришлось поздороваться здесь с Епифаном Козулиным, который хотя и через силу, но подал ему руку.
Когда все шумно расселись по местам, изучающе разглядывая друг друга, красивый, с густой шевелюрой и пушистыми усами офицер приподнялся за круглым столом и обратился к Василию Андреевичу:
– Разрешите начинать, гражданин уполномоченный?
– Пожалуйста, пожалуйста, – ответил тот и сразу подобрался, посуровел.
Сидевший рядом с Капитонычем Роман спросил у него фамилию офицера.
– Кибирев, – шепнул Капитоныч и отвернулся.
– Собравшиеся здесь, гражданин уполномоченный, – начал Кибирев, – твердо решили покончить с семеновским произволом и японской интервенцией в Забайкалье. Мы располагаем достаточными силами для того, чтобы взять власть в свои руки на территории четвертого отдела. Мы хотим прекращения братоубийственной войны. Но вместе с тем, – Кибирев помедлил и, словно подбадривая себя, мотнул головой, – мы не хотим видеть в Забайкалье и коммунистических порядков. Мы считаем, что не хотят видеть этих порядков у себя и многие из партизан. Только семеновский террор и японская интервенция заставили казаков и крестьян встать на сторону большевиков. Мы можем и должны с вами сговориться, чтобы установить здесь такую власть, которая была бы в одинаковой степени приемлема для нас и для вас. Именно затем мы и решили встретиться с вами, чтобы выяснить вашу точку зрения на этот счет.
– Ну, что же, высказались вы, господин Кибирев, вполне откровенно, откровенней некуда, – заговорил Василий Андреевич. – Разрешите и мне быть откровенным и прямо сказать, что с вашим предложением вы обратились не по адресу. В отношении партизан, которых я представляю здесь, вы глубоко заблуждаетесь. Вы боитесь советской власти, а партизанам только эта власть и нужна.
– Советскую-то власть и мы не хаем, – перебил какой-то усатый дружинник с широко расставленными глазами и почти квадратным лицом, – если бы эта власть, да без коммунистов, так мы бы горой за нее стояли.
От этой реплики Кибирев недовольно поморщился. Василий Андреевич ответил усатому:
– Советская власть без коммунистов немыслима. Это все равно, что патрон без пороха.
– А почему вы, гражданин уполномоченный, предъявляете на советскую власть исключительные права? Насколько мне известно, за нее боролись и другие революционные партии России, – мрачно проговорил молчавший до этого офицер-артеллирист.
– Никогда они за нее не боролись. В тысяча девятьсот семнадцатом году они посылали своих представителей в Советы только затем, чтобы взять их в свои руки и выставить из них большевиков. А когда это им не удалось, они круто повернули вправо и после Октябрьской революции начали открытую беспощадную борьбу против советской власти. Теперь эти партии в одном лагере с Колчаком и Семеновым.
– Все это так, Василий Андреевич, – сказал Каргин, – но ведь и вы шибко круто берете. Мы казаки, а вы казачье сословие совсем упразднить хотите, равноправие наводите. От этого вашего равноправия многим волком выть приходится. Мужики теперь спят и видят, чтобы казачьи земли себе забрать. А ведь эти земли наши прадеды своей кровью заслужили.
