Читаем Даурия онлайн бесплатно
– Быков, паря, надо заворотить, а то они скоро в хлеб зайдут, – пояснил Иннокентий и снова повернулся к Спирьке.
Ласковый тенорок его стал заметно глуше и строже:
– Спирча, вставать пора…
В ответ Спирька повернулся с правого бока на левый да натянул повыше тулуп. Терпение Иннокентия пришло к концу.
– Эй, Спиридон Кузьмич! Да ты оглох, что ли? – не сказал, а прорычал он.
Парнишка заворочался, почесал накусанную блохами спину и опять пустил переливчатый храп.
– Спирька! – рявкнул тогда Иннокентий. – Вставай, чертенок!..
Спирька вскочил как ошпаренный. Протирая немытыми кулаками слипшиеся глаза, обалдело глядел он на хозяина.
– Обувайся, да поживей у меня. Там быки к пшенице подходят. Ты у меня не в гостях, а в работниках… Живо, одна нога здесь, другая там!..
– Экий ты пакостный человек! Мог бы и Петьку своего отправить быков заворотить, так нет, надо над парнишкой покуражиться, – сказал Иннокентию Семен, а Спирьке посоветовал: – Ты, паря, лапотину надень, не то перемокнешь весь.
– А ты не суйся не в свое дело! – раздраженно сказал Иннокентий Семену. – Сочувственник какой выискался. От этого вот и носишь одни штаны по три года. А я своих работников даром не кормлю, из-за этого и живу по-людски.
– По-собачьи ты живешь, а не по-людски. Морду вам, таким, бить надо! – плюнул в сердцах Семен и вышел из зимовья, хлопнув дверью.
– Сволочь какая, – пустил ему вдогонку Иннокентий. – Облаял ни за что ни про что, и прав…
– Ты его не сволочи, Кеха, – сказал тогда Северьян. – Семен человек бедный, да справедливый.
– И ты туда же? – с обидой проговорил Иннокентий. – Придется от вас в другое зимовье переехать, – и выбежал вон.
После завтрака густо понабилась в зимовье молодежь. Появилась откуда-то колода потрепанных карт. Карты были китайские – с косатыми валетами в пестрых халатах, с узкобородыми, косоглазыми королями и тонкобровыми дамами в высоких прическах. Парни сразу же затеяли ожесточенную игру в «носки». Били друг друга нещадно по носам, зычно хохотали и без конца курили едучий самосад, опоражнивая кисет за кисетом. А в подслеповатые, обшитые берестой окошки почти непрерывно хлестал косой дождь. Северьян попросил Никулу, мастерившего из свеженадранной бересты вместительный туес:
– Позагадывал бы им, чертям неугомонным, загадки. Ты на все руки мастак. А то они с этой игрой хуже горькой редьки надоели.
– Давай, давай, Никула, – стали просить со всех сторон.
– Можно и позагадывать, – быстро согласился Никула, почесывая лысину. – Только уговор сделаем: кто загадку не отгадает, тому выпить эту чашку воды. Согласны?
– А ты лучше без воды. Водой они от твоих загадок опиться могут.
– Ладно, без воды так без воды. С чего бы это начать?.. Ага, вспомнил для начала. Вот слушайте… Пятеро толкают, пятеро держат, да двое смотрят, – и Никула довольно прищурил глаза, с хитрой ухмылкой оглядывая парней. – Ну, чего зажурились? Отгадайте. Загадка для толкового человека не дюже трудная.
Северьян не вытерпел:
– Я, однако, паря, твою загадку знаю. Это ты, однако, насчет иголки с ниткой загаднул.
Никула хлопнул себя ладонями по ичигам:
– Вот, зараза, угадал!.. Тебя, старого воробья, выходит, на мякине не проведешь.
Веселый хохот всплеснулся кругом.
– А ну-ка, вот разгадай: царь приказал, к боку палку привязал, а у палки этой снасть, куда палочку класть.
Северьян удрученно развел руками: что, мол, хочешь делай, а загадка мне не по зубам. Никула заликовал.
– Не раскусишь? То-то и оно! – подмигнул он парням.
– Ножик! – крикнул из угла Данилка Мирсанов.
Никула передразнил его:
– Но-ожик… Сам ты ножик.
– Ну, тогда шило.
– Заладил Данило: шило да шило. Тут думать надо. Только ты думай не думай, а раз на службе не был, то и загадки не отгадаешь. Может, уж сказать вам?..
– Скажи, не томи.
– Пошто говорить-то? – сказал Семен, выглядывая из-под шубы. – Плевая твоя загадка. Палка – шашка, снасть – ножны. Вот и все.
Данилка хлопнул картузом по нарам:
– А я чуть-чуть не угадал. Только вот о шашке не подумал.
– Чуть не считается, – возразил Роман.
Возбужденный Никула не унимался:
– Лежит сохатый, весь дыроватый. – Ну, это, брат, и мой Ганька знает. Знаешь? – спросил Северьян у Ганьки.
– Знаю, – буркнул и смутился Ганька, – борона.
– Гляди ты, какой стервец, – изумился Никула. – Башковитый малый… Какой бы загадкой всех вас как обухом по голове стукнуть, – размышлял он вслух. – А вот попробую… Четыре стукоты, четыре громоты, два коктырка, два моктырка, да еще коктырек, да еще моктырек.
Мудреную загадку отгадывали все. Бились над ней с полчаса к великому удовольствию Никулы, который покуривал трубку и посмеивался в опаленные усы. Наконец торжественно сообщил:
– Телега.
– Телега… Отчего же бы это телега?
– А оттого, что четыре стукоты, значит – колеса. Четыре громоты – шины на них. Коктырки с моктырками – оглобли и тяжи. Еще коктырек – шкворень, а моктырек – для складу, чтобы ловчее было. Загадка, паря, настоящая, без обману.
