Читаем Даурия онлайн бесплатно
Уничтожив еще десяток мостов, бронепоезд «За власть Советов» остановился на одной из маленьких станций.
Медленно занималось сырое осеннее утро. Хмуро курились к ненастью высокие сопки на юге. Вокруг расстилалась унылая пасмурная тайга. Сразу же за станцией начинались заболоченные низины. Росла на них серая, никогда не кошенная осока, да стояли в одиночку и группами корявые лиственницы в окружении черных пней.
Из штабного вагона вышли Сергей Лазо и Василий Андреевич. Оба они были в длинных, туго стянутых ремнями шинелях. Василий Андреевич сутулился и часто покашливал себе в кулак. Лазо держался прямо, но ноги его подкашивались от усталости. Последние ночи совершенно не спали ни тот, ни другой. На всех попутных станциях собирались к приходу бронепоезда толпы народа. Рабочие приходили попрощаться с Лазо, послушать, что он скажет. И ни разу он не отказался поговорить с ними. А пока он выступал на митингах, Василий Андреевич встречался с людьми, которые оставались на станциях для подпольной работы. Но теперь это все миновало. Начиналась полоса новых забот и обязанностей.
Покрасневшими от бессонных ночей глазами Лазо огляделся по сторонам и понял, что обжитые места кончились. На скупой и угрюмой земле не было ни пашен, ни проезжих дорог. Только одни станционные постройки оживляли невеселый пейзаж.
– Вот и заехали к черту на кулички, товарищ комиссар, – сказал он с усмешкой. – В таком месте я, пожалуй бы, и недели не прожил.
– Ну, неделю-то прожил бы, а на вторую, глядишь, и запил бы. После степного раздолья это неудивительно… Чем сейчас займемся?
– Пойдем к начальнику станции. Послушаем, что скажет, чем порадует.
Начальник станции, заросший желтой щетиной, сонный и неопрятный, протирал глаза, когда они вошли к нему в кабинет. Взяв руку под козырек, Лазо поздоровался и назвал себя. Начальник испуганно вздрогнул, переменился в лице и, поднявшись со стула, пригласил садиться. Заметив его явную растерянность, Лазо спросил:
– Что, не рады таким гостям, товарищ?
– Нет, отчего же, – засуетился начальник. – Только, сами понимаете, какое наше положение. Не знаем, кого и слушаться. Вы мосты взрываете, а какое-то новое начальство из Читы грозит мне за это всякими карами.
– Но вы-то здесь при чем?
– При том, что с нас можно спросить… Вот-с, удостоверьтесь сами, – протянул он Лазо телеграфную ленту.
Какой-то полковник Снегирев-Июльский приказывал всей железнодорожной администрации: «Немедленно восстанавливайте мосты, разрушенные большевистскими бандами Лазо. За проволочку или неисполнение будем судить со всей строгостью военного времени». Прочитав ленту вслух, Лазо сказал:
– Охотно сочувствуем, но рекомендуем с мостами не торопиться. А чтобы вам не надоедали такими приказами, телеграфную линию мы разрушим. Это наша ошибка, что она до сих пор работает.
Увидев в окно Мишку Лоншакова, Лазо позвал его и велел сказать командиру подрывников, чтобы спилили десятка два телеграфных столбов, а проволоку спрятали. Затем он снова обратился к начальнику станции:
– Сейчас мы будем уничтожать бронепоезд. Отведите нам какой-нибудь тупик, а потом отправляйтесь спать. Чем меньше будете видеть, тем лучше для вас. Не появится потом никакого искушения.
Через два часа бронепоезд прекратил свое существование. Его загнали в тупик поближе к тайге. Находившиеся на нем пушки и пулеметы, за исключением одного, были разобраны по частям и закопаны в землю. Бронеплощадки сбросили с высокой насыпи, броневой паровоз взорвали. Затем Лазо приказал выстроить команду бронепоезда.
– Боевые друзья и товарищи! – обратился он к ним с прощальными словами. – Вы честно выполнили свой долг до конца. Ваша самоотверженная служба дала нам возможность провести в полном порядке эвакуацию всех советских учреждений, укрыть наших раненых, распустить красногвардейские части. Сегодня здесь враги оказались сильнее нас. Окруженные со всех сторон, оторванные от матери-родины, мы вынуждены прекратить фронтовую, позиционную войну. Мы расходимся, чтобы начать другую борьбу – борьбу партизанскую. Расходитесь, товарищи, по городам и станциям, по деревням и станицам; укройтесь на время от врага и готовьтесь к новым боям. От имени командования благодарю вас за отличную вашу службу. Желаю вам счастливого пути. Примите же мой последний товарищеский поклон…
Наступила гнетущая тишина. Взволнованные бойцы молчали и не думали расходиться. Потом один из них, немолодой, с аккуратно подстриженными седыми усами, с красивым разлетом широких бровей, вышел вперед, спросил дрогнувшим голосом:
– А разве нельзя нам остаться с вами?
Лазо грустно улыбнулся:
– Нет, товарищи, вместе никак нельзя.
– Значит, нельзя?
– К сожаление, нет. Тяжело мне расставаться с вами, но таков приказ.
– Ну, тогда давай попрощаемся, – и, сняв с головы фуражку, красногвардеец шагнул к Лазо.
Он хотел просто пожать ему руку. Но не вытерпел – обнял. Они троекратно расцеловались, и в глазах у обоих блеснули скупые слезы.
Распрощавшись с Лазо, боец подошел к Василию Андреевичу.
