Читаем Даурия онлайн бесплатно
Через час расстроенный Прокоп со списком в руках пришел в чепаловскую ограду. Соломонов и Сергей Ильич сидели в зале за кипящим самоваром. Накрытый скатертью стол был уставлен закусками и бутылками с вином. Соломонов с красным лицом угрюмо слушал Сергея Ильича, который что-то выкладывал ему глухой скороговоркой. Прокоп в нерешительности остановился у порога. Увидев его, Соломонов поманил его пальцем:
– Проходи, атаман… Список готов?
Прокоп молча протянул ему вчетверо сложенный лист бумаги. Соломонов мельком заглянул в список и передал его Сергею Ильичу:
– Посмотрите, хозяин, не забыл ли кого атаман?
Сергей Ильич долго и сосредоточенно разглядывал список. Прокоп с волнением наблюдал за ним. Наконец Сергей Ильич сложил список, вернул его Соломонову и сердито сказал:
– Тут написаны только те, кого давно и след простыл. А у нас ведь и кроме них немало сочувственников большевикам.
Соломонов повернулся к Прокопу, оглядел его с ног до головы недобрым взглядом ястребиных глаз и сухо спросил:
– Как же это так получается, атаман? Ты мне сказал, что все ваши большевики в бегах, а на поверку выходит, что ты врешь?
– Которых я знал за большевиков, те удрали, – ответил Прокоп, глядя на Сергея Ильича умоляющим взглядом.
Но тот оттолкнул от себя блюдце с чаем и гневно закричал на Прокопа:
– А Петька Волоков кто? Не большевик? Да он всех хуже!.. А потом Ванька Гагарин, Северьян Улыбин, Гераська Косых!.. Всех их пошерстить надо, а ты вон что плетешь…
У Прокопа захолонуло в груди. Он понял, что слова Сергея Ильича дорого обойдутся ему. Соломонов побагровел от злости, сорвался со стула и крикнул:
– Эй, Бубенчиков!
Тотчас же в зале появился здоровенный рыжебородый вахмистр. Указав ему на Прокопа, Соломонов приказал:
– Всыпать ему двадцать пять горячих! У него память на большевиков отшибло. Может, после порки придет в себя.
Лицо Прокопа покрыла мертвенная бледность, от невыносимой обиды сдавило горло. Сергей Ильич растерянно уставился на Соломонова, чувствуя, что дело приняло совсем нежелательный оборот. Вахмистр сунул два пальца в рот и громко свистнул. Из толпы находившихся на крыльце баргутов двое в вишневого цвета халатах подбежали к нему. Оба они были рослые, с одинаково лоснящимися от жира круглыми лицами. По команде вахмистра баргуты бросились на Прокопа, схватили под руки и потащили из зала. Прокопа затошнило от дурного запаха их пропотевшей одежды и немытых тел. Он напружинил руки, чтобы вырваться от баргутов, но шедший сзади вахмистр приставил к его затылку револьвер и мрачно пошутил:
– Ты лучше, дядя, не брыкайся, ежели говядиной сделаться не хочешь.
Соломонов прицеплял уже к поясу шашку, когда Сергей Ильич осмелился робко заметить ему:
– Нехорошо получается, ваше благородие. Атамана пороть не надо бы. Выбирали его на эту должность всем поселком. Неизвестно, что скажут казаки, когда узнают, что выбранного ими атамана свои же, белые, наказали.
– Это еще что такое! Вы мне указывать вздумали? – вытаращил пьяные глаза есаул. – Прошу в мои дела не соваться! Я знаю, что делаю… Заразу нужно выводить решительно, где бы она ни водилась. А ваш атаман вперед умнее будет.
Сергей Ильич сконфуженно замолчал. Возражать Соломонову было опасно. «Отблагодарил меня, собака, за мою хлеб-соль», – с ненавистью подумал он про Соломонова, выходя вслед на ним на крыльцо. А тот, словно угадав его мысли, похлопал его по плечу и сказал:
– Охотно сочувствую вам, хозяин… Попали вы в неудобное положение, но помочь я вам ничем не могу. Служба обязывает меня наказать атамана, и я его накажу, а потом примусь за тех, кого вы мне указали. Они у меня Лазаря запоют… А сейчас не угодно ли полюбоваться, как мои молодцы будут разделывать атамана?
– Нет уж, от этого увольте, – замахал руками Сергей Ильич и, сердито крутя бородой, ушел с крыльца.
Как неприкаянный, суетливо заметался он по комнатам, заглянул в одно окно, в другое, завернул на минуту в спальню и быстро направился в кухню, из окон которой было видно предамбарье, где баргуты готовились пороть Прокопа. В кухне стояли у окна обе невестки и Кирилловна, со страхом и любопытством наблюдая за происходящим. Кирилловна молча оглядела Сергея Ильича злыми глазами и сокрушенно покачала головой.
– Подвинься! – грубо толкнул он ее в плечо и уставился в окно.
Прокопа только что повалили на доски, и два баргута уселись ему на ноги и один на голову. Соломонов стоял возле с папиросой в зубах. Выплюнув окурок, он что-то сказал вахмистру, и тот, закатав на правой руке рукав гимнастерки, взял у одного из баргутов нагайку. Только он замахнулся нагайкой, как бабы истошно ойкнули и закрыли платками лица, а Кирилловна отошла от окна в куть. Но Сергей Ильич все досмотрел до конца.
Вахмистр бил неторопливо и как будто небрежно. Но после каждого удара на оголенном, беспомощном теле Прокопа появлялись багровые полосы. После пятнадцати ударов, которые невольно отсчитывал Сергей Ильич, все полосы слились в одно ярко-красное пятно. Вид крови привел Соломонова в состояние дикого возбуждения. Голосом, полным торжества и злорадства, он хрипло закричал:
