Читаем Даурия онлайн бесплатно
– Куда же отец девался? Убили его, что ли?
Одноглазый партизан захохотал:
– Нет, брат, утек твой папашка. Он попроворнее всех оказался. Такого деру дал, что только его и видали. Кинулся через речку вплавь, коня утопил, а сам выбрался и сиганул в тайгу. Геройский он у тебя, родитель-то твой.
Засмеялись и остальные партизаны. Роману стало неловко перед ними, и он ожесточенно выругался:
– Вот старый черт! Значит, последнего коня утопил. И какая нелегкая его в разъезд понесла?
– А что ж ему делать было? – рассудительно заговорил Димка. – Из-за тебя на него шибко косо поглядывают. Время-то, сам знаешь, какое.
С заставы прискакали Никита Клыков и Алеха Соколов. Возбужденный Никита стал рассказывать, как поймали дружинников. При виде его пленники снова притихли. Затаенный ужас плеснулся у них в глазах.
– Что же теперь делать-то с ними будем, Северьяныч? – закончив рассказ, поинтересовался Никита. – В расход выведем?
– Разберемся сначала, – ответил Роман и приказал вести дружинников в деревню.
Вступившие в отряд мостовцы, узнав Платона, который им крепко насолил ежегодными скандалами и тяжбами из-за потравы мунгаловских сенокосов, толпой заявились к Роману. Все в один голос требовали они, чтобы Платон был расстрелян.
– Расстреливать его без суда не дам, – твердо заявил Роман. – Я его знаю не хуже вас, товарищи. Но у нас имеется ревтрибунал, который судит всех врагов советской власти. В трибунал мы и передадим его.
– А где он, твой трибунал? Что-то не видим мы его, – сказал на это один из подошедших мостовцев.
– Он находится при нашем основном отряде, на соединение с которым мы завтра выступаем.
– Ну, это долгая песня, – не сдавался мостовец. – Отряд-то еще найдешь или нет, а время не ждет.
– Отговорками, товарищ командир, занимаешься! – закричал другой. – Ты нам голову не морочь. Лучше уж прямо скажи, что отпустить своего посельщика собираешься.
Романа передернуло от его слов. Правая рука его рванулась к маузеру, лицо исказилось от гнева:
– Как ты смеешь ставить меня рядом с ним! Он мне не кум и не сват. Если ты хочешь знать, так я сам бы срубил ему голову. Но я не предводитель шайки разбойников, а партизанский командир. Я подчиняюсь командирам, которые постарше меня и поумнее. Как мне приказали, так я и буду поступать.
Мостовцы погорланили и, ничего не добившись, разошлись недовольные.
Тогда Роман собрал всех своих сотенных и взводных командиров и, внутренне волнуясь, сказал:
– Надо нам, товарищи, серьезно потолковать. Люди вы в большинстве новые и не все толком знаете, кто такие красные забайкальские повстанцы и за что они воюют. Воюем мы за советскую власть. Руководят нами те же самые большевики, которые нас на Семенова подымали в восемнадцатом году. Воюем мы не сами по себе, а вместе с крестьянами и рабочими всей России, вместе с Красной Армией. Говорю я это вот к чему. Красная Армия людей, которых берет в плен, не расстреливает всех без разбору. Так и мы должны поступать. Взяли мы вот сегодня в плен моих посельщиков. Всех я их знаю как облупленных. Из них настоящий наш враг только один Платон Волокитин. Остальные из-под палки в дружину вступали. Отцы у них малосправные или вовсе бедняки. Так что тут надо разобраться.
– Конечно, – сказал командир второй сотни, первым записавшийся в отряд на прииске Яковлевском. – Я предлагаю отпустить их на все четыре стороны. Пусть идут домой и расскажут, что мы не бандиты какие-нибудь. От этого у них в поселке многие заколеблются, когда коснется дело воевать с нами.
– А Платона надо расстрелять, – сказал Никита Клыков. – Я его, если разрешите, сам расхлопаю.
– Нет, Платона мы домой не отпустим, но и расстреливать сейчас не будем. У нас есть трибунал, он его и будет судить, – решительно заявил Роман.
Командиры согласились с ним, и он приказал привести взятых в плен молодых парней. Когда их привели, Роман обратился к ним:
– Хотите вступить в наш отряд?
Парни замялись, тревожно взглянули друг другу в глаза. Потом Димка Соломин сказал:
– Я бы записался, да отец меня тогда к себе на порог не пустит.
– И меня тоже, – заторопился поддержать его Лариошка.
Роман рассмеялся:
– Ну, я вижу, с вами каши не сваришь. Дадите слово, что больше не будете с нами воевать?
– Дадим, – заявили парни.
– Тогда можете отправляться домой. Только коней и ружья вам не вернем. Они нам нужны. Вам же это наука вперед, чтобы знали, что воевать с нами не только опасно, но и убыточно. Передайте там поклон моему отцу да скажите ему и другим посельщикам, что с белыми им не по пути. Пусть уж богачи за Семенова воюют.
Обрадованные парни охотно обещали передать Северьяну и посельщикам все, что наказывал Роман. Их освободили, и они, не медля ни минуты, отправились домой. Торопливо шагая по грязной дороге, они то и дело оглядывались назад – боялись, что Роман передумает и прикажет вернуть их обратно.
Напрасно дожидались в Мунгаловском посланных на разведку. Прошли все сроки, а они не вернулись. Вечером отцы и родственники их пришли к Каргину. Расстроенный, с заплаканными глазами старик Соломин напустился на командира дружины:
