Читаем Даурия онлайн бесплатно
– Ранили, паря. Ну да ничего, отдышусь. Рана-то пустяковая. Это меня жара да голод доняли. Насмотрелся я, Василий Андреич, за эти сутки такого, что помирать мне никак нельзя, – и он рассказал о зарубленных красногвардейцах.
– Зачем же это уши-то им понадобилось обрезать? – спросил у дяди Роман.
– У Семенова с баргутами существует договор, по которому он за каждую пару ушей платит им по царскому золотому.
Василий Андреевич торопился с докладом к Лазо в Даурию и решил доставить туда же в госпиталь и Семена. Роману пришлось поехать с ним, чтобы вернуться в свой полк с попутной машиной. Василий Андреевич посадил его на переднее сиденье с шофером, а сам устроился рядом с Семеном и Мишкой на задних местах.
Семен был в состоянии того возбуждения, которое наблюдается у раненых, когда им делается ясно, что они будут жить. Выражалось это возбуждение в необычайной для него разговорчивости. Сперва он все расспрашивал Романа о своих однополчанах, а потом принялся донимать Василия Андреевича. Тот, хотя и посмеивался про себя, но отвечал на его расспросы охотно.
Затем Семен неожиданно погрузился в раздумье.
В степи тем временем стало совсем темно. В небе высыпали густо звезды, и только на западе еще дотлевала заря. Роман уже думал, что Семен заснул, когда вдруг услышал его слова:
– Давно я, Василий Андреевич, ищу знающего человека, чтобы спросить.
– О чем?
– Да вот о звездах.
– О звездах? – переспросил Василий Андреевич. – А почему это тебя заинтересовали звезды?
– Слыхал я, что будто бы и на звездах люди живут. Только, по-моему, брехня это.
Слушавшие Семена Мишка и Роман расхохотались. Василий Андреевич, усмехнувшись, покрутил усы и принялся объяснять Семену устройство вселенной.
– Ну и ну! До многого же ты на каторге дошел, – не переставал удивляться Семен и под конец сделал самый неожиданный для всех вывод: – Выходит, Богу-то и притулиться на небе негде, раз оно одна пустая видимость. Только как же об этом стало известно, ежели там никто не бывал? А потом, хоть ты убей меня, не могу я себе представить, чтобы звездам и свету белому не было ни конца, ни края. Вот как подумаю сейчас об этом, так ум за разум заходит. Должен же где-то быть всему край. – Уже не требуя от Василия Андреевича ответов, он сам с собою разговаривал все тише и тише, пока не задремал.
С мягкой усмешкой Василий Андреевич заботливо накинул на него свою шинель.
Тревожною жизнью зажили пограничные станицы после ухода молодых казаков на Даурский фронт. За Аргунью появились шайки китайских хунхузов. Они разоряли казачьи заимки в Маньчжурской, Трехречье, грабили и убивали китайских купцов. К лету Аргунь сильно обмелела, и хунхузы стали наведываться на русскую сторону. Заезжая далеко в глубь Восточного Забайкалья, они нападали на золотые прииски в тайге. Много старательских артелей вырезали они в тот год.
В первой половине мая среди ясного дня угнали хунхузы общественный косяк из поселка Михайловского и на виду у пахавших в степи казаков переправили его через Аргунь. А через неделю дошла очередь и до Мунгаловского.
Человек сорок вооруженных до зубов грабителей облюбовали на выгоне гулевых кобылиц, ходивших под старым чепаловским Беркутом. По утреннему туману с диким гиканьем прогнали они косяк мимо Бородинской заимки. Хозяин заимки немедленно послал своего работника известить об этом Чепаловых.
В Мунгаловском народ расходился от воскресной обедни, когда работник прискакал туда. Тотчас же казаки, имевшие в косяке своих кобылиц, снарядились в погоню. Другие казаки, и в том числе Северьян Улыбин, поехали помочь им. Повел их Елисей Каргин.
Они настигли хунхузов под вечер на берегу Аргуни и атаковали в конном строю. Хунхузы встретили их огнем ручных пулеметов, убив коня под Епифаном Козулиным. В полной растерянности мунгаловцы повернули назад и скрылись за ближайшим бугром.
Потерпев неудачу, казаки наотрез отказались преследовать хунхузов дальше. Напрасно уговаривал их Каргин идти за границу, соблазняя богатой добычей. Вооруженные в большинстве одними клинками, они не рискнули на это и отправились домой. Каргин, Северьян Улыбин и Епифан обругали их трусами и отстали от них, решив заехать в станицу Чалбутинскую к родственникам Епифана, братьям Волгиным. У них Епифан надеялся выпросить коня для обратной дороги.
Волгиных было три брата: Христофор, Евлампий и Александр. Жили они все вместе и слыли в станице первыми богачами. Христофор за русско-японскую войну имел три Георгиевских креста, младший – Александр – вернулся с германской в чине хорунжего. Евлампий из-за бельма на левом глазу к строевой службе не годился, но славился как замечательный джигит и охотник. В Трехречье Волгины арендовали у китайцев целую падь. Там они сеяли хлеб, косили сено и держали весь свой скот. Появление хунхузов заставило их перегнать свои стада на русскую сторону, на тесный и бедный выгон, в пыль истоптанный станичным скотом. Братья проклинали хунхузов на чем свет стоит.
