Читаем Даурия онлайн бесплатно
Одиннадцатого июля чехословаки и белогвардейцы заняли Иркутск. Центральный исполнительный комитет советов Сибири (Центросибирь) эвакуировался в Верхнеудинск. Красногвардейские отряды задержали дальнейшее продвижение противника на Кругобайкальской железной дороге. Черемховские, черновские, арбагарские шахтеры и курсанты иркутской военной школы, взрывая скалы в тоннелях и загромождая обвалами железнодорожный путь в Забайкалье, с беззаветным мужеством бились в горах и теснинах на берегу Байкала. Но в ближайшем тылу никто не сумел навести порядка. Там многочисленные отряды и отрядики анархистов всех мастей либо с боем брали вагоны и уезжали на восток, либо, нагрузившись продовольствием и боеприпасами, уходили через таежные хребты на Селенгинск, к монгольской границе. Тот самый Лавров, которого Лазо был вынужден арестовать и под конвоем отправить в Иркутск, снова оказался командиром отряда в три тысячи человек. Кто-то в Иркутске слишком благоволил к нему. На станции Мысовой молодчики Лаврова уничтожили заградительную роту, захватили батарею горных орудий, присланную на фронт из Читы, и с возами награбленного еще в Иркутске ушли в тайгу. Командующий Прибайкальским фронтом Синеусов погнался было за ними с двумя кавалерийскими эскадронами. Анархисты обстреляли его из пулеметов и заставили ни с чем вернуться в свой штаб.
Назавтра утром Синеусов еще спал у себя в вагоне, когда на бирюзовой глади Байкала появились ангарские речные пароходы с баржами на буксире. В Мысовой в это время находился вооруженный ледокол «Байкал», две полевые батареи и тыловые части фронта, общей численностью в шесть тысяч бойцов. С ледокола и с батарей спокойно разглядывали приближавшиеся суда. Пароходы беспрепятственно подошли, развернулись и открыли артиллерийский огонь по станции, по батареям и ледоколу. Снаряд шестидюймовой гаубицы разорвался на ледоколе. Клуб желтого пламени взметнулся вверх, отразился в голубой бездне Байкала. Гул взрыва повторило эхо в затянутых дымкой величавых горах, и ледокол вспыхнул, как куча сухого хвороста. Прислуга батареи погибла или разбежалась, не сделав ни одного выстрела. Сотни красногвардейцев бросились к стоявшим под парами эшелонам.
Синеусов, полуодетый, выскочил из вагона, сел на подведенного ординарцем коня и понесся вдоль железнодорожной насыпи. Полосатые подтяжки хлестали его по спине.
На ближайшем разъезде вызвал он два бронепоезда с фронта. Минут через сорок первый бронепоезд подошел к пылающей станции и огнем своих орудий отогнал пароходы. Но чехословакам удалось высадить крупный десант восточнее Мысовой, у разъезда Боярского и станции Посольской. Эшелоны, успевшие выбраться с Мысовой, они изрешетили перекрестным пулеметным огнем.
Ночью главные силы красных, бросив свои позиции у Танхоя, погрузились в эшелоны и двинулись на восток. В битком набитых теплушках и вагонах было темно и душно до одури. В них смешались читинские и черемховские шахтеры, мадьяры, буряты, китайцы и корейцы. А в штабном вагоне при скудном свете двух огарков шло бурное совещание командиров. Одни считали, что надо пробиваться на Верхнеудинск, другие советовали уходить в тайгу по следам анархистов.
Заседание вел Синеусов. Во всей его маленькой и взъерошенной фигуре сквозила явная растерянность.
– Обстановка для нас сложилась тяжелая, – говорил он. – Мы отрезаны от Верхнеудинска. Нам предстоит или пробиваться, или отходить по тракту на Селенгинск. Я предлагаю отступить в тайгу.
– Нужно пробиваться, – сказал бывший командир Первого Аргунского полка, а теперь командир иркутских курсантов подъесаул Метелица, за голову которого атаман Семенов в специальном воззвании обещал десять тысяч золотых рублей. – Мы единственный заслон Забайкалья и Дальнего Востока.
– Так-то оно так, – возразил Синеусов, – но наши части деморализованы. Это неорганизованная толпа, а не войско.
Метелица вскипел:
– А кто в этом виноват? Кто довел до этого? Если бы ты и твой штаб поменьше нянчились с анархистами, никогда бы этого не случилось. Весь чехословацкий корпус не сбил бы нас с наших позиций. А вы довели до того, что на своих неприступных позициях мы оказались, как в мышеловке.
– Зачем горячиться? Незачем горячиться, товарищ. Этим дело не поправишь, – перебил Метелицу стройный красавец грузин в коричневой черкеске. – Будем говорить спокойно… Что ты нам предлагаешь?
– Я предлагаю пробиваться.
– Правильно! Я тоже так думаю. Мы большевики, а не анархистские шакалы. Пока живет советская власть, биться надо до последнего патрона! – стукнул он об пол серебряной шашкой.
Все командиры поддержали Метелицу и грузина. Решено было прорываться на Верхнеудинск по линии железной дороги.
На рассвете передовые красногвардейские отряды, высадившись из эшелона, повели наступление на Боярский. Насколько позволяла местность, развернулись в цепи. Скоро завязался ожесточенный, продолжавшийся сутки бой.
