Читаем Даурия онлайн бесплатно
Заезжий монастырский дом стоял среди обширного двора, обнесенного оградой из серого камня. В одной из его просторных и неприглядных комнат с небелеными стенами сидели за длинным некрашеным столом комиссар полка Георгий Богомягков и Василий Андреевич Улыбин. Они пили из зеленых солдатских кружек горячий чай и вели разговор о Лазо.
– Я удивляюсь необычайной выносливости этого человека, – говорил кареглазый и курчавый, порывистый в движениях Георгий Богомягков, всеобщий любимец полка. – Он все время на ногах, все время в движении. Последние две ночи не спал, и я уж знаю определенно – не уснет до тех пор, пока мы не перейдем Онон. Пока я не познакомился с ним поближе, меня сильно смущала его молодость. Но в данном случае она не помеха, а великое преимущество.
– Преимущество, да еще какое! – улыбнулся в густые каштановые усы Василий Андреевич и расстегнул воротник своей гимнастерки. – Я вот, к примеру, чуть что – и расписался, а Сергей усталости не признает. Но меня удивляет не эта его железная выносливость. Я поражен его необычайной многогранной одаренностью, редким и счастливым сочетанием самых благородных человеческих качеств. Он прекрасный математик, шахматист, непревзойденный оратор и вместе с тем невероятно скромный, до смешного застенчивый в быту человек. Я знаю его уже полгода и все не перестаю в душе восторгаться им, радоваться, что есть в нашей партии такие люди.
– Я не знаю всех его способностей, но знаю, что он определенно родился полководцем, – сказал, поднимаясь, Богомягков. – Бой под Адриановкой показал, на что он способен. А ведь человеку только двадцать три года, и за плечами у него не академия генерального штаба, а всего лишь школа прапорщиков военного времени.
– Да, под Адриановкой он сделал смелый и неожиданный ход. Исключительно вовремя бросил он ваш полк в тыл противника, когда, забыв о своих флангах, Семенов стремился во что бы то ни стало захватить станцию. Сколько вы тогда прошли за сутки?
– Не меньше ста двадцати верст. Мы вырубили до двух батальонов семеновской пехоты и наделали такого переполоха, что атаман сразу повернул назад. От пленных потом мы узнали, что наш полк показался ему дивизией, как прошлись мы у него по тылам с правого фланга на левый…
– Я видел Сергея на митингах и видел в бою, – помолчал, снова заговорил Василий Андреевич. – Если, стоя на трибуне, он умеет находить самые простые и доходчивые слова, то в бою умеет быстро принимать правильные решения. Он расчетлив и абсолютно бесстрашен…
В это время в комнату, гремя шашкой, вошел командир полка Метелица, красивый широкоплечий человек в серой каракулевой папахе. Услыхав последние слова Василия Андреевича, он рассмеялся и сказал:
– Абсолютно бесстрашных людей, товарищи комиссары, по-моему, вообще не существует. Это просто красивая фраза – не больше.
– Ну, это как сказать, – загорячился Богомягков.
– Да ты сперва выслушай, что я тебе скажу, – присел к столу Метелица. – Я видел в своей жизни много смелых командиров. Видел азартных и отчаянных, которые везде и всюду бросаются первыми в бой. Наконец я встречал просто хладнокровных и мужественных людей. Но даже и там всегда бросалось в глаза, что хладнокровие их напускное, спокойствие необычное. Никогда они не забывали и не могли забыть, что подвергают себя опасности.
– А вот представь себе, что Лазо не похож на таких людей.
– Это верно, – поддержал Богомягкова Василий Андреевич, – в самом опасном положении Сергей остается, в сущности, таким же, как всегда. Никакой настороженности, никакого волнения ты не увидишь на его лице. Иногда мне кажется, что ему совершенно безразлично – останется он в живых или нет.
– Нет, таким он представляется только тебе. На самом же деле он просто владеет нервами лучше нас, грешных. А страх смерти – это такая штука, которая живет и будет жить в каждом человеке.
– Страх страхом, – ответил ему Богомягков, – но есть чувство более сильное, чем страх.
– Например?
– Например, чувство ответственности за порученное дело, чувство долга. Когда мысль всецело занята этим, люди просто забывают о такой неприятности, как смерть. Лазо, по-моему, относится именно к этому сорту людей.
– Возможно, не отрицаю, – согласился Метелица и, взглянув в окно, воскликнул: – А вот и сам виновник нашего спора пожаловал! Ничего не скажешь, легок на помине.
Лазо быстрыми шагами вошел в комнату, негромко, слегка картавя, поздоровался:
– Здравствуйте, товарищи! – И сразу же обратился к Василию Андреевичу: – Давно здесь?
– Да уже часа два.
– Пока не забыл, попрошу тебя: в ближайшие два-три дня возьми на учет всех красногвардейцев из бурят, выбери из них самых грамотных и разошли по окрестным улусам. Пусть они расскажут там, что представляет собой Красная гвардия, за что она воюет с атаманом Семеновым.
– Хорошо, сделаю.
– Ну а теперь, товарищи, рассказывайте. У вас, кажется, дела идут не плохо? – обратился Лазо к Метелице и Богомягкову.
– Дела не плохие, – ответил Метелица, – ни одного семеновца на этом берегу Онона не осталось.
– Разведку на ту сторону не посылали?
