Читаем Даурия онлайн бесплатно
Утром на восходе солнца возник на горизонте серый дымок. Красногвардейцы затаились в своих укрытиях. Семеновский разведывательный бронепоезд «Атаман» медленно подходил к разъезду. Десятки глаз смотрели с него во все стороны и не видели никакой опасности. Дойдя до разобранного пути, он остановился, три орудия его уставились на видневшийся впереди завал.
И в эту минуту ударили по нему с двух сторон красногвардейские пушки. Били они с расстояния в триста-четыреста метров. Два снаряда сразу же ударили в паровоз и разорвались в его огненном чреве. Огромное облако белого пара рванулось к небу, окутало вагоны, ослепив семеновских артиллеристов. Красногвардейцы закричали «ура».
Не помышляя о сопротивлении, семеновцы выскочили из бронированных коробок и побежали врассыпную на юг. Когда рассеялся пар, их заметили и стали обстреливать. А потом за ними пустились в погоню кавалеристы Кларка, находившиеся за бугром на одной линии с красногвардейскими пушками. Скоро они переловили всех уцелевших семеновцев, среди которых было человек пятнадцать японцев, усатый великан черногорец, два горбоносых румына и даже один грек. Красногвардейцы разглядывали пленных и смеялись:
– Вот это да!.. Со всех стран по солдату. И где только Семенов их выкопал?
– На харбинской барахолке!.. Румыны-то наверняка скрипачи, ребята.
– А грек скорее всего шарманщик!..
– Нет, вернее всего – он краденое скупал… Спроси-ка его, за каким чертом он воевать пошел?
Совсем другие разговоры шли у захваченного бронепоезда. Низенького роста красногвардеец в зеленых обмотках, с винтовкой за плечами и двумя гранатами на поясе, громко сетовал:
– Эх, путь-то не вовремя разобрали! Знать бы, так повременили бы. И ловко же товарищ Лазо придумал!.. Только что теперь с этими коробками делать будем?
– Революции служить заставим. Как повернем пушки в другую сторону – приходи, кума, париться…
Во второй половине дня показались еще два неприятельских бронепоезда. С большого расстояния принялись они обстреливать разъезд. Но когда красные артиллеристы влепили в одни из них пару снарядов, они уползли обратно и больше не появлялись. Только кавалерийские разъезды маячили до позднего вечера на дальних увалах и сопках.
Предвидя, что скоро Семенов обрушится на него всеми силами, Лазо развил кипучую деятельность. После личной рекогносцировки окрестностей занялся он укреплением своих позиций. Два небольших отряда выдвинул на сопки справа и слева от линии на случай обходного движения семеновской конницы. Батарейцы перевезли свои пушки на новое место, оборудовали наблюдательные пункты и связывали их с батареей телефонными проводами. На разъезде позади первой линии окопов рыли вторую, строили блиндажи, способные выдержать прямое попадание трехдюймового снаряда. Беседуя с красногвардейцами, Лазо говорил:
– Завтра, товарищи, легкой удачи не будет. Зарывайтесь поглубже в землю. Сейчас попотеем, да зато в бою уцелеем.
Умытая первым обложным дождем, радостно зеленела неоглядно широкая степь. Голубое от края до края, отступило на огромную высоту и казалось бездонным залитое светом небо. Сверкая, переливался нагретый воздух, сплошными коврами цвели на буграх подснежники, пели жаворонки, синели в лощинах озера, белые чайки вились над ними.
Шумно и людно было в тот день на широких степных дорогах. Преследуя разбитого у Адриановки и Могойтуя противника, красногвардейские части широким фронтом подходили к Онону. Краснели в летучей пыли знамена пехотных колонн, сверкали штыки, далеко разносился глухой и мерный топот. Молодцеватые, окрыленные успехом красногвардейцы шагали размашисто и легко. Обгоняя их, проносились с веселым цоканьем копыт эскадроны конницы. А впереди, за конусообразными невысокими сопками, все бухали и бухали тугие пушечные удары, горели подожженные семеновцами переправы на Ононе, кружились в задымленной синеве и тревожно перекликались орлы.
По тракту, проходившему рядом с железнодорожной линией, двигалась большая колонна Дальневосточного социалистического отряда. Возглавляли колонну коренастые, широкоплечие люди в бескозырках и темно-синих форменках, шагавшие четким, кованым шагом. Грудастые рослые лошади – по восемь штук в упряжке – везли четыре дальнобойных морских орудия и зеленые зарядные ящики на высоких колесах. Не жалея усилий, помогали лошадям на подъемах и спусках бравые артиллеристы с карабинами за плечами.
На придорожный, усеянный бело-синими подснежниками курган впереди колонны вылетела группа всадников на рыжих и гнедых конях. Завидев их, матросы распрямились, пошли веселей. Плотный усатый командир в черной кожанке, шагавший сбоку колонны, узнал в одном из всадников Сергея Лазо. Поправив на голове бескозырку, повернулся он к матросам, скомандовал:
– Даешь, братва, песню! Вижу впереди командующего.
Тотчас же в середине колонны встрепенулся щеголеватый молодой морячок с закрученными в колечко черными усиками, с отчаянными серыми глазами. Тряхнув головой, набрал он полную грудь воздуха и завел высоким, удивительно чистым голосом:
