Читаем Даурия онлайн бесплатно
…Ставить качели Федот явился навеселе. Был одет он в чесучовую рубашку и в необъятно широкие шаровары с алыми лампасами батарейца. От всей его широкой медвежьей фигуры так и веяло силой и молодечеством. Где ничего не могли поделать трое, он подбегал и легко управлялся один, вызывая одобрительные замечания стариков.
Когда первые козлы стали подымать вверх, Роман охотно откликнулся на призыв Федота и вместе с ним взялся за ухват, хотя и знал, что по силе ему далеко до Муратова. Подымали козлы рывками. Торопливо перебегая под нависшими грозно бревнами, которые удерживались на привязанных к кольцу канатах, они ловко подхватывали их ухватом в самых опасных местах. Федот все время возбужденно командовал:
– Раз, два, взяли! – и налегал на ухват так, что Роману, не хотевшему отстать от него, пришлось напрягаться из всех своих сил.
Оставалось сделать последнее усилие, и козлы бы встали на место. Чтобы придать им устойчивость, требовалось все время плавно и осторожно разводить их комли в сторону, к выкопанным в земле ямкам. Одно из бревен разводил Платон Волокитин, играючи управлявшийся с ним. Но в это мгновение другое бревно, за которое вчетвером держались жидковатые в кости парни, попало в мягкую почву и стало скользить. Толпа испуганно ахнула. Козлы покачнулись и сначала медленно, а потом все быстрей и быстрей стали падать. На минуту падение их задержали торопливо, невпопад подставленные со всех сторон ухваты. Роман и Федот, желая окончательно удержать козлы, кинулись под них поближе к вершине и, рискуя быть раздавленными насмерть, натужно подперли их. Может, они бы и удержали их, если бы не лопнула скреплявшая ухват веревка. Роман не устоял на ногах и упал на спину, глядя широко раскрытыми от ужаса глазами на ринувшиеся вниз козлы. «Пропал», – мелькнула в его голове страшная мысль. Но Федот не растерялся. Он успел принять козлы на вытянутые кверху руки и с нечеловеческим напряжением, пошатнувшись, удержал их. Роман вскочил на ноги, и первое, что он увидел, были напряженные, с надувшимися жилами руки Федота. Федотово лицо было залито клейким потом, глаза вытаращены. И Роман понял, что он едва держится. Поняли это и другие. Кинувшись на выручку Федоту, Роман увидел, как Платон, нагнувшись, скользнул под козлы. Как будто шутя уперся он в них, но у Федота сразу перестали дрожать руки, и он облегченно переступил с ноги на ногу. «Ох и чертяка этот Платон», – подумал с восхищением Роман, когда подцепленные ухватом козлы снова полезли в небо.
Федот, подошел к Роману, хрипло спросил:
– Ну, как, Улыбин?
– Да ничего.
– Молодчага, молодчага! Поставим качели – гулять пойдем. Пойдешь?
– Пойду, – охотно согласился Роман.
Уже козлы были поставлены, и на них лежала суковатая толстая матка, сидя на которой верхом, привязывал веревки для качелей босой Данилка Мирсанов, когда на площади появились подгулявшие низовские фронтовики. Были тут Гавриил Мурзин, Лукашка Ивачев и еще человек шесть. Сняв фуражки, почтительно поздоровались они со стариками, поздравили их с праздником.
– А христосоваться разучились? – насмешливо спросил их Никула.
– Вином от нас шибко пахнет, – пошутил Иван Гагарин.
– А мы не побрезгуем.
– Ну, когда так, давай похристосуемся, – подошел к нему Гагарин, снимая на ходу фуражку.
– А я против! – закричал Лукашка. – Не хочу христосоваться – и баста! Зря ты, Гагарин, это делаешь. Не одобряю.
– Ты помолчи, помолчи, балаболка! – напустился на Лукашку Платон. – Ежели сам не хочешь, так другим не мешай.
– Нет такого запрету, чтобы молчать! Не командуй тут!
К Лукашке подошел Федот, положил ему руку на плечо:
– Ты в другом месте шеперься. Нечего над стариками выкомаривать тут.
Лукашка в ответ оскалился, потрогал на груди Федота один из крестов и спросил:
– Скоро ты эти царские жестянки снимешь?
– Не лапай грязными руками!
– А вот лапну! Возьму да оборву зараз…
– Как бы я тебе башку не оборвал.
– Ты? Мне? Ах ты, старорежимная морда! – закипятился Лукашка.
Федот, не говоря ни слова, несильно толкнул его в грудь. Лицо у Лукашки побелело, губы задрожали от гнева. Выхватив из-за голенища короткий кинжал, он кинулся с руганью на Федота. Но его успел ударить по руке Роман, и кинжал выпал. Роман наступил на него сапогом. Тогда Гавриил Мурзин замахнулся на него, закричал:
– Уйди, сопляк, с дороги, а то напополам перешибу! Твое дело сторона.
– Уйди, Ромка! – крикнул от сторожки на сына Северьян.
Роман отошел. А Мурзин повернулся к Федоту:
– Ты что же, Федотка, совсем перекрасился? По-другому теперь поешь? Смотри, не становись поперек дороги. Растопчем, как цыпленка!
– Кто же это такой храбрый? Не ты ли, колченогий?
– А хотя бы и я!
– Да я тебя одним пальцем в землю до ушей вобью!
Этого Мурзин не вынес. Он ударил Федота и крикнул:
– Бей старорежимца!
