Читаем Даурия онлайн бесплатно
Фельдшер вопросительно взглянул на Бянкина, а тот в свою очередь на Василия Андреевича. Видя, что помощник командующего явно расположен к Лопаткину, Бянкин извлек из кармана коричневых своих галифе связку ключей, отомкнул стоявший у входа желтый шкафчик и достал оттуда бутыль со спиртом. При виде бутыли сидевшие на своих постелях раненые сразу беспокойно заворочались. Бянкин налил полный стакан и поднес Лопаткину. Тот выпил стакан единым духом и удовлетворенно крякнул:
– Ну, теперь все. Теперь я буду спать. Тащите меня на постель.
– Эх-ма, – невольно вырвалось у одного из раненых, когда бутыль была быстро спрятана в шкафчик, – хоть бы понюхать дали!
– Не могу, – скрестив молитвенно на груди пухлые, как у купчихи, ладони, не сказал, а пропел Бянкин. – Наши ресурсы иссякают. А если вам потакать, они иссякнут сегодня же. Вы ведь готовы цистерну за раз выпить…
Когда вышли из палатки, Василий Андреевич сказал Филинову:
– Да и народ, брат, у нас. Крепок! Такую боль вытерпеть без наркоза не всякий может. Плохо у нас обстоит дело с медицинской помощью. И ничего тут не поделаешь, если на весь фронт имеется всего четыре врача-хирурга. Придется, очевидно, одного из них прислать к вам, – обратился он к вышедшему проводить их Бянкину. – Пусть он обслуживает и ваш полк, и отряд Вихрова-Петелина.
– Это будет просто благодеяние, товарищ Улыбин! – расцветая в притворной улыбке, воскликнул Бянкин, хотя в душе был огорчен. С приездом хирурга его привольная жизнь должна была кончиться. Он знал по опыту, какой беспокойный и требовательный народ эти хирурги.
Василий Андреевич попрощался с ним и отправился с Филиновым в штабную палатку.
Синяя сумеречная мгла заливала степной простор. На юго-востоке вспыхивали в вершинах высоких клубящихся облаков голубовато-белые зарницы. Аргунцы уже поужинали и теперь сидели вокруг бивачных костров, занимаясь каждый своим делом. Одни чинили одежду или обувь, другие чистили винтовки, натачивали шашки. У одного из костров большая группа бывших фронтовиков пела песню, вынесенную из гор многострадальной Армении. Чей-то красивый сильный тенор, четко и как бы играючи выговаривая каждое слово, заводил, а десятки высоких и низких голосов подхватывали взволнованно и гордо звучавший мотив еще незнакомой Василию Андреевичу песни:
И песня и вид живописно раскинувшихся палаток, пылающих костров, грозного неба вдали взволновали Василия Андреевича. Он вспомнил все пережитое за день и неожиданно для себя удивился тому, как сложилась его судьба, какой захватывающей, значительной жизнью живет он теперь. И он снова почувствовал в себе суровую готовность к любым опасностям и невзгодам, чтобы оправдать доверие большевистской партии, пославшей его на трудный и ответственный пост.
– А ты, товарищ Улыбин, сегодня ел? – вывел его из задумчивости Филинов.
– Кажется, нет, – подумав, ответил он.
– Вот уж это никуда не годится! Так ты живо из сил вымотаешься. И неужели у тебя в животе не ноет?
– Теперь заныло, – ответил, смеясь, Василий Андреевич. – Зря ты мне напомнил об этом, теперь, как хочешь, а должен покормить меня.
Приведя его к себе в палатку, Филинов распорядился об ужине. Адъютант его, человек расторопный, живо сбегал на кухню и принес оттуда бачок дымящихся жирных щей, буханку хлеба и бутылку китайской водки. От водки Василий Андреевич наотрез отказался, но бачок со щами опустошил до дна, съев при этом чуть не полбуханки.
Пока он ужинал, вернулись связные от Вихрова-Петелина. Оказалось, петелинцы пострадали гораздо сильнее аргунцев. Одних без вести пропавших насчитывалось у них до двухсот человек. Вихров-Петелин подозревал, что добрая половина тех, кто не вернулся на базу, разбежалась по домам. Во всем случившемся петелинцы винили своих командиров и требовали их переизбрания.
Выслушав сообщение связных, Василий Андреевич решил немедленно ехать к петелинцам. Нужно было спасать отряд от полного разложения. Филинов попробовал отговорить его от рискованной ночной поездки по местам, где, возможно, уже рыщут разъезды противника. Но озабоченный Василий Андреевич только отмахнулся от него и попросил дать ему в проводники хорошо знающего дорогу человека. Филинов, думая, кого бы послать с ним, вспомнил, что Роман Улыбин трижды ездил с разъездом на базу петелинцев, и решил послать его.
Роман лежал под патронной двуколкой, завешанной с боков брезентом, и слушал, как разговаривали между собой у ближайшего костра казаки Аргунской станицы. Один из них допрашивал соседа придирчивым, поучительным тоном:
– Слушай, борода, а ты знаешь ли, кто такой Ленин?
– Нет, не слыхивал, паря. Аркинского купца Оленина, что с семеновцами удрал за границу, знаю, а Ленина что-то не припомню.
