Читаем Даурия онлайн бесплатно
– Не горячись напрасно. Никуда мы не уедем, – успокоил парня Роман; он угостил его папироской и выехал на увал.
Везде, куда только хватал глаз, увидел он бежавших в одиночку и группами бойцов. Все они искали своих коноводов, не оказавшихся там, где им следовало быть. Роман принялся махать фуражкой, и все, кто заметил его, двинулись к увалу. Скоро в зеленой лощине за увалом собралось человек полтораста аргунцев и петелинцев. Многие из них оказались без фуражек, несколько человек без винтовок и даже без патронташей. Все были злобно-угрюмы и обескуражены случившимся, все хотели пить. Но поблизости не было ни источника, ни озерка. В полном изнеможении люди садились и ложились на влажный острец.
Один бородач из петелинцев, не увидев своих коноводов, принялся ругать Романа:
– Ты зачем, барахло этакое, махал нам? Кто тебя просил об этом? Мы бы теперь уже где драпали, кабы не завернули по твоей милости сюда. Всыпать тебе нагаек в то место, откуда ноги растут, так будешь знать, как не в свое дело соваться.
– Эх ты, драпало! – сказал на это бородачу загорелый, с лучиками мелких морщинок у карих насмешливых глаз казак в порыжелой кожанке. – Парень правильно поступил. Своего-то коня ты еще найдешь либо нет, а тут на плохой конец можешь к парню же и подсесть, если дальше драпать будешь. Ты, кажется, только и умеешь, что драпать.
Минут через двадцать откуда-то из тыла прибежали казаки первой сотни. Багроволицый, с дикой дымкой в глазах верзила подбежал к Данилке, набросился на него с руганью:
– Ты что на чужого коня взобрался? Слезай, пока я не стукнул тебя по скворешнице.
Обозленные неудачей, усталые люди ругались на чем свет стоит, разбирая своих коней.
Обескураженный Данилка спрыгнул с коня, отдал его хозяину и побрел от толпы как оплеванный. Роман, не дожидаясь, когда ссадят и его, спешился сам.
В это время над залитой утренним светом степью стали вспыхивать и медленно таять белые облачка шрапнелей. С Тавын-Тологоя били по не успевшим скрыться бойцам. Казаки первой сотни галопом понеслись в тыл, пообещав оставшимся найти и послать к ним коноводов.
– Давайте, братцы, тоже смываться, – сказал тогда бородач, – никаких коноводов мы здесь не дождемся.
– Что верно, то верно, – согласился с ним казак в рыжей кожанке. – Вся надежда у нас теперь на свои ноги. А ну, подымайся! – прикрикнул он на тех, у кого не было ни силы, ни желания вставать и тащиться по зною дальше. Подчиняясь его окрику, большинство поднялось. Но несколько бойцов, сморенных дремотой, даже не пошевелились.
– Вы что, подыхать тут собрались! – заорал казак и принялся подымать их пинками…
Когда пошли из увала, Роман почувствовал, что у него сильно стерта нога. Каждый неловкий шаг заставлял его болезненно морщиться. Он разулся и пошел босиком, но, поранив ногу о жесткий прошлогодний острец, опять обулся и шел хромая.
Казак в кожанке, догнав их с Данилкой, спросил:
– Значит, тоже на своих двоих топаем? Давай будем топать вместе.
Он оказался взводным шестой сотни, наступавшей на стыке с петелинцами. От него Роман и узнал, почему вспыхнула в тылу наступающих стрельба. Цепь петелинцев, потеряв в тумане ориентировку, набрела внезапно на шестую сотню и обстреляла ее, приняв за семеновцев.
– Долго думали наши командиры, а не додумали, – раздраженно говорил казак. – За каким чертом пустили они на это дело всю петелинскую бригаду? Надо было отобрать одних бывалых фронтовиков. Они бы не шарахались от каждого куста и не стали бы палить в своих. А тут прослоили нашего брата такими, которые винтовку в руках держать не умеют, и вон какой беды натворили. Многих сегодня не досчитаемся, это загодя можно сказать. У меня во взводе двадцать семь человек было, а идет сейчас со мной всего одиннадцать. Резанули нас в упор из пулеметов.
От увала отошли не больше версты, когда позади раздался истошный крик:
– Семеновская конница, братцы!..
Роман оглянулся назад и побелел: от Тавын-Тологоя, взблескивая на солнце клинками, неоглядно широкой лавой неслась наемная баргутская конница атамана. Она уже огибала справа и слева покинутый бойцами увал. Завидев ее, все побежали.
– Стой! Куда бежите, сволочи? – закричал взводный на бегущих. – От конницы не бегают, а отбиваются.
Но, видя, что никто не слушается его, он выругался, сбросил с себя кожанку и дал такого ходу, что оставил далеко позади себя Романа с Данилкой и многих других.
Завидуя его проворству и резвости, Роман бежал, выбиваясь из последних сил. Он услышал у себя за спиной тяжелый нарастающий вой, похожий на шум бурана. Этот вой тупым сверлом сверлил ему душу, наливал свинцовой тяжестью тело. Скоро ухо уловило бешеный топот гривастых и маленьких лошадок. Сознавая, что дальше бежать бесполезно, он остановился и стал срывать из-за плеча винтовку, чтобы встретить смерть лицом к лицу.
