Читаем Даурия онлайн бесплатно
– «Варшавянку» запели! – сказал на кургане Лазо, обращаясь к своим ординарцам, и на смуглом лице его заиграла довольная юношеская улыбка.
Он глядел на подходившую колонну и с неизведанной прежде гордостью думал о том, что все эти сильные и мужественные люди идут защищать власть Советов. От этого он почувствовал себя вдруг безмерно счастливым и порывисто привстал на стременах, вслушиваясь в торжественный и суровый, всегда волновавший его напев. А в песню уже вступали легко и стремительно десятки других голосов, самозабвенно и радостно выговаривали высоко взмывшие тенора, и, словно накатывающийся раскатами гром, с грозной решимость вторили им басы:
Лазо галопом спустился с кургана. Круто осадив гнедого с белой звездой на лбу коня, поздоровался с переставшими петь матросами. Крепко отбивая шаг, держа равнение, они ответили дружно и преданно:
– Здравствуйте, товарищ командующий!..
Командир в кожанке, поправляя «маузер» на боку, подбежал к Лазо:
– Прикажете остановить колонну?
– Ни в коем случае, товарищ Бородавкин. Надо спешить и спешить. Бронепоезд «За власть Советов» и красногвардейцы Недорезова ворвались в Оловянную. Семеновцы удрали за Онон и спешно укрепляются на прибрежных высотах. Нужно сбить их оттуда как можно скорее. На ваших матросов я крепко надеюсь. У нас нет ни лодок, ни паромов. Матросы должны по фермам взорванного моста перебраться на ту сторону сегодня ночью. Это трудно, но возможно. Прибыв в Оловянную, немедленно осмотрите мост и подступы к нему на обоих берегах!
– Ясно, товарищ Лазо! Разрешите догонять колонну?
– Догоняйте, – откозырял ему Лазо и поехал навстречу артиллеристам, среди которых уже заприметил знакомую фигуру Федота Муратова.
– Ну, казак, ужился с матросами?
– Ужился, – расплылся в улыбке Федот. – Это такие парни, которым сам черт не страшен. А я таких обожаю – воевать с ними одно удовольствие… Понеслись вчера на нашу батарею семеновцы с пиками наперевес. Было их человек триста. Летят они с фланга, а у нас в прикрытии ни одного тебе пролетария. Жуть меня взяла, а моряки не растерялись. Повернули моментально свои пушки и окропили их в упор картечью, да так, что человек двести положили. Хорошо стреляют и труса никогда не празднуют…
– Вы ему, товарищ командующий, не верьте, – обратился к Лазо круглолицый с желтыми усиками матрос и со смехом добавил: – Это он подмазывается к нам, боится, чтобы его из батареи не вытурили, как самую последнюю контру.
– А разве есть за что?
– Водку любит, а мы трезвенники. Зарок у нас – пока не угробим Семенова, ни капли в рот не брать…
Уезжая от артиллеристов, Лазо слышал, как Федот с обидой в голосе выговаривал матросу:
– Осрамил ты меня, Васька, а еще другом считаешься. И какой тебя леший за язык дернул?
– А ты не пей, если другом быть хочешь, – наставительно сказал матрос.
«Серьезный морячок», – рассмеялся про себя Лазо и обернулся, чтобы еще раз взглянуть на него.
Через полтора часа он был в расположении Первого Аргунского полка, вновь сформированного и приведенного на фронт бывшими его офицерами, большевиками Метелицей, Богомягковым и Бронниковым. Аргунцы стояли в степи под Цугольским дацаном – известным на все Забайкалье буддийским монастырем, а штаб их разместился в заезжем монастырском доме.
Увидев с пригорка дацан, Лазо остановился и долго разглядывал поразивший его своей архитектурой красно-белый трехэтажный храм, над которым носились большие голубиные стаи. Черепичная крыша храма с круто загнутыми кверху углами, с белыми трубами в жестяных колпаках, увенчанная в центре золоченой башенкой, напомнила ему китайские пагоды, снимки которых он видел совсем недавно, просматривая в библиотеке читинского музея «Летопись войны с Японией».
– Ты знаешь, товарищ командующий, сколько в дацане живет лам, ну, монахов, по-нашему? – спросил его один из ординарцев.
– Сколько?
– Их тут пятьсот человек. Один другого жирнее да толще. Бывал я прежде с отцом на бурятских праздниках и нагляделся на этих бездельников. Они тут против нас такую агитацию разводят, что аж уши вянут. А буряты – народ темный, верят им, из-за этого и чураются нас, хотя с нами и по пути им.
– Постараемся пресечь эту агитацию. Подберем преданных нашему делу грамотных бурят и пошлем по улусам. Сегодня же я посоветуюсь на этот счет с кем следует, – сказал Лазо и, хлестнув коня нагайкой, помчался в дацан.
