Читаем Даурия онлайн бесплатно
Туман уходил. В редеющей пелене его казаки увидели толпящихся под сопкой у дымных костров хунхузов. Было до них не больше ста шагов. Евлампий устроился поудобней с ружьем, размашисто перекрестился.
– Ну, помогай Бог, – и выстрелил в рослого хунхуза с маузером на боку.
Хунхуз дернулся в сторону и упал, повалив составленные в козлы карабины.
Раздался второй выстрел. Это Каргин срезал толстого с лунообразным лицом хунхуза, упавшего прямо в костер. Не пропала даром и пуля Епифана. От нее свалился и долго сучил ногами в желтых крагах третий хунхуз.
Остальные в панике бросились врассыпную. Большая часть хунхузов скрылась в леске. Но человек десять побежали к Дербулу. Из них только половина достигла прибрежных кустов и там полегла, перемеченная пулями из-за озера.
В леске долго хлопало болото, трещала чаща. Потом все стихло. Минут через десять загремели выстрелы по залесью. Хунхузы сунулись было там на чистое место, но, потеряв троих, снова забились в чащу.
– Теперь к Дербулу попрут. Назад не вернутся, – заявил Евлампий, подымаясь из-за камней, и спокойно начал спускаться с сопки к биваку хунхузов. Следом за ним пошли и Каргин с Епифаном.
Когда хунхузы кое-как перебрались через Дербул и разбежались по лесу, приехали на бивак и остальные казаки. Они собрали брошенное хунхузами оружие, переловили лошадей, сняли с них треноги и вместе с косяком погнали на север, к Аргуни. Достигли ее берегов они только на третий день. Там лошадей и оружие продали китайским купцам.
На деньги, вырученные от продажи своей добычи, Каргин с Епифаном купили китайской мануфактуры, много байхового чая в фунтиках и по два ведра китайского спирта. Переночевав в Чалбутинской и оставив косяк на станичном выгоне, они выехали в Мунгаловский на взятой у Волгиных телеге. Всю дорогу подвыпивший Епифан покрикивал на коней и говорил Каргину и Северьяну:
– Здорово это у нас получилось! В неделю заработали кучу всякого добра.
– Не в этом дело, – ответил ему Северьян, – главное, что косяк отбили, за народ постояли. Ведь в косяке-то с одной только нашей улицы под Беркутом ходило до сорока кобыл. Сколько бы моих соседей вконец разорилось, кабы не мы?..
Приехали в Мунгаловский они поздно вечером. Расставаясь, Каргин предупредил их:
– Много не хвастайтесь. За самовольную поездку за границу может крепко нам нагореть, если в совдепе дознаются.
Утром Епифан чуть свет отправился к Чепаловым. Встретившей его в кухне Дашутке приказал:
– Давай буди своего свекра, порадовать его я пришел.
Когда из спальни, заспанный и недовольный, вышел Сергей Ильич в войлочных туфлях на босу ногу, Епифан сказал:
– Хоть и не дорожишь ты своим сватом, а сват, паря, для тебя постарался. Мы ведь с Елисеем да с Северьяном косяк у хунхузов отбили. Ты да братья Волгины человек пятнадцать хунхузов ухлопали.
– Да что ты говоришь? – изумился Сергей Ильич. – Спасибо, Епифан, спасибо! Вот это радость так радость! Давай садись да завтракать будем, на радостях оно и выпить не мешает.
За завтраком Сергей Ильич спросил Епифана:
– Поживились вы, наверно, на этом деле? Много добра-то хапнули?
– Да, добыли разной всячины, – удовлетворенно протянул Епифан.
У Сергей Ильича завистливо сверкнули глаза.
– Везет же вам! Не сеяли, не жали, и на тебе… И золотишка добыли?
– Не без этого…
Сергей Ильич совсем расстроился и принялся жаловаться на своих сыновей, которые тоже могли бы знатно поживиться, если бы не отказались преследовать хунхузов.
– Да трусы они у тебя порядочные, – поудобнее усаживаясь на диване и придвигая к себе поближе графин, сказал Епифан. – И в кого это они у тебя, сват, недотепами такими уродились?
– Ты говори, да только знай, что говоришь! – сердито закричал Сергей Ильич. – Ты недотеп-то в другом месте поищи, – и наполовину недопитый графин убрал из-под носа Епифана.
Разъезды Второго Аргунского полка беспокоили противника у станции Шарасун. Группами в десять-пятнадцать всадников ежедневно появлялись они на сопках к востоку от станции. Стоило им приблизиться к железной дороге, как стоявший в Шарасуне бронепоезд открывал по ним орудийный огонь. Бронепоезд был пестро раскрашен, и казаки окрестили его «пегашкой». Заставить «пегашку» выбросить на ветер пару-другую шимоз вошло у них в привычку. О людях, которые выезжали на эту рискованную забаву, много говорили, с них брали пример. Поэтому охотников поиграть со смертью было немало.
Тянуло к этой забаве и Романа Улыбина. Федот Муратов, который не ужился с моряками и недавно прикатил в сотню к своим землякам, чуть не каждый день приглашал его «подразнить» бронепоезд.
