Читаем Даурия онлайн бесплатно
«Так же вот, поди, и с Алешкой играет», – подумал внезапно Роман и стиснул зубы. Вспомнив об Алешке, он нахмурился, переменился в лице. Невыносимо обидным показалось ему то, что был он у Дашутки не первым. До сегодняшнего дня он не видел в этом ничего особенного. Но сейчас понял, что это нелегко ему будет забыть. И захотелось сказать ей обидное, жесткое слово. А Дашутка, не замечая случившейся с ним перемены, все еще дурачилась. Она трепала его за волосы, целовала то в шею, то в щеки. И тогда он спросил ее с нескрываемой горечью:
– Научилась?
– Чему? – не поняла Дашутка.
– А этому самому… Скоро дошло… – зло процедил он сквозь зубы и так сдавил чашку, которую подала ему она, что чашка сухо треснула и раскололась на две половинки.
С нескрываемым испугом уставилась на него Дашутка. Губы ее жалко дрогнули. Она закрыла лицо руками, ткнулась головой в солому и горько-горько заплакала.
Тогда так же внезапно пропала у Романа вся злость, и он стал утешать Дашутку.
– Прости меня, – дотронулся он до ее плеча. – Я ведь и сам мучаюсь. Обидно, что не моя ты… Как бы мы с тобой жили!..
– Уйду я от Алешки, все равно уйду.
– Уйдешь, а тебя на веревке назад приведут.
– Тогда утоплюсь, мне все равно… Не могу я с ним, не могу! – И она снова залилась слезами.
– Да будет тебе. Перестань. Слезами тут не поможешь… Давай думать, что нам делать, может, что-нибудь и придумаем.
– Придумаешь, как же. Мне и с тобой не жить теперь. Всегда меня попрекать будешь Алешкой.
– Не буду. Хоть тяжко мне, а не буду. Забудь ты про это.
Дашутка приподнялась, утерла платком глаза и сказала, что, если Роман ее любит, она готова в любое время уйти с ним куда угодно.
– А куда пойдешь? – криво усмехнулся Роман.
– Да хоть в Китай. Наймемся там у китайских купцов.
– Выдумала, нечего сказать. В Китае-то и своим места нет. Вон сколько их оттуда на нашу сторону идет. Значит, несладко и там. Лучше на какой-нибудь прииск податься, в тайгу. Только далеко забираться надо, не то найдут нас и своим судом расправятся: либо удушат, либо убьют.
Долго сидели они и разговаривали. Договорились, что Роман постарается все разведать насчет приисков, исподволь приготовить все необходимое для побега. Говорил больше Роман. Дашутка слушала его и изредка согласно кивала головой. Наконец она собралась уходить. Когда они вышли из мельницы, солнце уже клонилось к закату и на бурой прошлогодней траве лежали длинные тени кустов. За Драгоценкой по травянистому косогору катился широкой огненной дугой вешний пал, белые башни дыма величаво и медленно подымались в голубое прозрачное небо. А вдали торжественно синели и звали к себе таежные хребты.
Взявшись за руки, глядели Роман и Дашутка на огненный вал, катившийся в сопки, слушали доносившийся оттуда ровный глухой шум и вдыхали тревожный запах гари. Дашутка вдруг повернулась к Роману, сказала:
– Все вынесу, все… Лишь бы с тобой быть… – И, закинув руки за голову, стала поправлять волосы.
Роман схватил ее на руки и закружился с нею.
Роман и Дашутка продолжали встречаться тайком. Для коротких и редких встреч приходилось им пускаться на всяческие уловки, чтобы уберечь себя от людской молвы. Они считали, что рано или поздно, наперекор всему, уйдут из поселка. И первое время не терзались заботами о будущем, ничем не омрачая радости встреч. Так, по крайней мере, старался держать себя с Дашуткой Роман. Но постепенно он осознал, что тешатся они несбыточною мечтой.
Не так-то легко и просто было увезти чужую жену. Это значило – порвать с родными, навсегда распрощаться с Мунгаловским, где слишком многое было Роману мило и дорого, и навлечь на себя необузданный гнев Чепаловых, Козулиных и всей их многочисленной родни. И все-таки, если бы знал Роман, что их оставят в покое после бегства Дашутки от нелюбимого мужа, он не задумываясь пошел бы на то, чтобы стать отщепенцем в своем роду. Но он не сомневался, что его и ее родные попытаются вернуть их на суд и расправу, если только не забьют насмерть по дороге. Избежать этого можно было только, скрывшись в недосягаемое для родственников место, а в свои девятнадцать лет Роман не знал таких мест.
И когда ему стало это ясно, уж не радовали его, а тяготили встречи с Дашуткой. Ему было совестно глядеть в глаза матери и отцу. А когда случалось встретить Епифана или Аграфену, он готов был провалиться сквозь землю. Несмотря на это, он не мог отказаться от свиданий с Дашуткой. Едва приближался условленный час, забыв обо всем, бежал он в черемушник на той стороне Драгоценки, где встречались они чаще всего.
Густ и развесист был тот черемушник. В самый светлый день в иных местах там стояли прохладные сумерки. Много было там и укромных местечек, в которых считали себя Роман с Дашуткой надежно скрытыми от людских глаз. Были убеждены они, что только тенистый черемушник и знает их тайну. Но это было не так. И первый убедился в этом Роман.
