Читаем Даурия онлайн бесплатно
Вскоре на том же Яковлевском хребте был убит и ограблен михайловский купец Тепляков. «Ага, значит, не один я впросак попался», – подумал Чепалов, услышав об этом. Теплякова он хорошо знал. Это был пухленький, с большим брюшком старичок из ссыльных поселенцев.
– Хитрей тарбагана был Лавр-то Семенович, а попался-таки. Ухлопали, – сообщил он невесткам и даже как будто повеселел. Приказал топить баню, хотя была только середина недели.
Из бани Чепалов вернулся совсем довольный. В черных бурках на босу ногу, в белой рубахе с расстегнутым воротом, сидел он на кухне за самоваром. Чай с брусничным вареньем приятно освежал его. То и дело вытирал он потеющее лицо мохнатым голубым полотенцем и не спеша опоражнивал стакан за стаканом. В окошко он видел улицу и розовые от заката заречные сопки. По улице гнали казачата на вечерний водопой табуны лошадей, пощелкивая бичами; с возом зеленого сена проехал запоздавший Никула Лопатин, прошла старуха в бурятской шубе.
Увидев за плечами Никулы ружье, купец решил, что Никула ездил осматривать ловушки на колонков и за попутье везет сено. Потом стал гадать, попался или нет Никуле колонок. Решил, что попался. В этом его убедило то, как бодро поглядывал Никула по сторонам.
Короткий закат между тем догорал. На снежных гребнях сопок потухли оранжевые блики света. Сквозь сизую изморозь неясно замаячили в небе звезды. Купец поглядел на них, подмигнул приглянувшейся ему звезде и после этого почувствовал себя совсем хорошо и уютно.
В ограде хрипло залаял волкодав. Купец отодвинул наполовину недопитый стакан и повернулся к окну, выходившему в ограду. Кто-то широкоплечий шел мимо окна к крыльцу. Пока он размышлял, «кого несут черти», обитая кошмой и соломой дверь распахнулась. Белым клубящимся облаком холод ворвался с надворья в кухню. Вошедший стукнулся в темноте о высокий порог.
– Кто это? – не вытерпел купец.
– Я, сват, – откликнулся глухим простуженным голосом Епифан Козулин. – Чуть не изувечился у вас. И чего это сидите в темноте?
– Чего же споразанку керосин жечь, еще не ночь…
– Ну, здорово, сват! – перекрестился Епифан на иконы.
– Здорово, здорово. Давненько не заходил.
– Некогда все было, дела, – ответил Епифан, а сам подумал: «Не шибко к тебе находишь. Раз примешь, а в другой морду на сторону воротить начнешь».
– Проходи, гостем будешь.
– Да не до гостей, паря.
– С чего бы?
Епифан присел на лавку и, вертя в руках папаху, сообщил:
– Ездил я ноне, сват, в Горную. Возил дрова тюремной конторе.
– Почем приняли?
– По три с полтиной, цена у них известная. – Епифан вздохнул, придвинулся поближе к Чепалову. – Новости-то, сват, какие… Прямо беда… Каторгу распускают.
– Каторгу? Да ты смеешься, Епифан! – Сергея Ильича так и подкинуло на лавке.
– Какой тут смех? Плакать надо, а не смеяться… Говорят, царя убрали, оттого и распускают «политику»…
Сергей Ильич схватился за голову.
– Царя? Помазанника Божьего? – Он поднялся с лавки, задев за угол стола.
Посуда звонко задребезжала, а с самовара сорвалась конфорка и покатилась по полу.
– Царя, сват, самого царя… – сокрушенно говорил Епифан.
– Да рассказывай ты толком! Узнал-то как?
– Узнать, паря, просто было, – начал рассказывать Епифан. – В Горном Зерентуе только об этом и говорят. Мы вот сидим здесь и ни черта не знаем, что на белом свете делается. А в тюрьме об этом живо проведали. Такую штуковину эти «политики» откололи, что только ахнешь. Получил вчера один из тех, кто в вольной команде, телеграмму из Петрограда. Всего четыре слова и было в ней: «Сегодня скончался наш папа». Скончался так скончался, – начальство эту телеграмму арестанту передало, а от нее вся тюрьма ходуном заходила. Тут, видишь, какое дело: папой-то они царя-батюшку называли. Говорят, в скором времени провожать будут тех, кому воля вышла…
– Вот это новость… Да ведь это конец всем нам, казакам, конец! Теперь только держись. Такая карусель пойдет, что мертвому позавидуешь. Дожили, нечего сказать.
– А где у тебя семья-то? – спросил Епифан.
– Не знаю, ничего не знаю, – удивив и обидев Епифана, грубо отрезал Чепалов и, словно помешанный, заметался по кухне.
«Экий заполошный», – с опаской косился на него Епифан. Под ноги купцу попала спрыгнувшая с печки кошка. Он пнул ее и выбежал, пошатываясь, в столовую. Рванул стеклянные створки буфета, ощупью добрался до графина с наливкой. Выпив полный до краев стакан наливки, вернулся в кухню.
На Епифана пахнуло от него винным духом. «А мне не поднес, пожалел, – разобиделся Епифан пуще прежнего. – Вот и приди к тебе в гости».
– Ну, я пойду, паря, – сказал он, поднявшись и нахлобучив папаху на самый лоб. – Скот у меня неубранный.
Чепалов промолчал.
Скоро вернулись из бани невестки с ребятишками, пришли из дворов убиравшие на ночь скотину Алешка и работник Митроха Елгин. Чепалов угрюмо сидел на лавке. Дашутка зажгла лампу и, взглянув на свекра, спросила:
– Что это с тобой, батюшка? Не захворал ли?
Он злобно буркнул:
– С вами захвораешь. В момент на тот свет отправите.
Сконфуженная Дашутка ушла в куть, зашепталась с Милодорой.
