Читаем Даурия онлайн бесплатно
– А он третий день о себе не доносит, – бойко отрапортовал Мишка, – словно в воду канул. Вчера без вас мы к нему связных послали, но они не вернулись. – Прикрыв ладонью рот, он чихнул и добавил: – Все ищут, надо быть.
Он кончил, вытянул руки по швам и заскучал, потому что говорить ему было больше нечего.
– Плохо. Придется нам, видимо, ехать искать его. Позорит он нас. Держится как удельный князь.
Мишка снова повеселел, зная, что он поедет вместе с Василием Андреевичем. Он не любил сидеть на месте.
– Подход к ним нужен, – сказал он и еще больше подтянулся. – С подходом, ясное дело, убедим.
– Ну что же, попробуем с подходом, – устало улыбнулся Василий Андреевич и, отпустив Мишку, начал составлять дневную оперативную сводку.
На рассвете, когда сводка была уже передана в Читу и Иркутск, он прилег вздремнуть. Но в это время на столе запищал полевой телефон. Василий Андреевич взял телефонную трубку. Звонил командир Канского отряда. Он сообщал, что слышит сильную пулеметно-орудийную стрельбу на юго-востоке, в тылу у противника.
– Похоже, что Тавын-Тологой штурмуют, – высказал он свою догадку.
– Тавын-Тологой? – изумился Василий Андреевич. – Надо немедленно проверить. Товарища Лазо сейчас в штабе нет, я сам поеду туда.
Он разбудил своего адъютанта и велел подготовить машину.
– Да не забудьте там подкинуть в кузов еще четыре пулеметных ленты и штук десять гранат! – крикнул он Антошке вдогонку.
Спустя каких-нибудь полчаса «Чандлер» несся в туманную утреннюю степь, оглашаемую криками перепелов и тонким посвистыванием тарбаганов. Антошка вел машину, не разбирая дороги, оставляя в сизой от росы траве широкий темный след. Василий Андреевич в накинутой на плечи шинели сидел с ним рядом, а Мишка, вцепившись в ручку пулемета, готов был в любую минуту открыть огонь.
Проехав верст сорок, увидели они в беспорядке отходивших в тыл казаков. Впереди скакал с двумя конями на поводу тонкогубый, с широко расставленными глазами и шишковитыми скулами молодой казак. Это был Алешка Чепалов.
– Стой! – поднялся и вскинул ему навстречу руку Василий Андреевич. – Какой части?
– Второго Аргунского, – жалобным вскриком ответил Алешка и остановил упаренных, в мыле коней.
– Что случилось? Куда летите сломя голову?
– Отступаем.
– От кого? Что-то не видно, чтобы за вами гнались.
– Растрепали нас под Тавын-Тологоем. Которые в передовых цепях были, тех всех покосили. Страсть, что делалось, – зачастил скороговоркой Алешка, воровато кося одичалыми голубенькими глазками. От пережитого у него все еще дрожали в коленях ноги, судорожно подергивались скулы.
– Эх, товарищок! – поднялся из-за спины Василия Андреевича Мишка. – В бою не был, а мокра напустил.
– Да-а, не был! Легко сказать, не был! В нас ведь тоже из пушек садили. Одним снарядом у нас побило десять коней сразу. Не был!
– От одного… Скажи уж лучше, что достался на ваш пай один снаряд, да и тот шальной, – плюнул со злости Мишка и с размаху сел на место.
В это время подъехали другие коноводы. Задетые словами Мишки, они заговорили все сразу, оправдываясь. Дав им вволю накричаться, Василий Андреевич спокойно сказал:
– Все ясно, ребята. Бросили вы в беде товарищей и ускакали. Ради спасения собственной шкуры забыли и честь и совесть. Так воевать не годится!
– А ты кто такой, чтобы командовать нами? – спросил его, хватаясь за шашку, Петька Кустов. – Сам небось в тылу отсиживаешься, в автомобиле катаешься?
– Я помощник командующего фронтом Улыбин… Поворачивайте сейчас же обратно, иначе вам не миновать расстрела. Вот ты, который хватался за шашку, будь над всеми за старшего и веди их назад. Только скажи мне свою фамилию, чтобы я знал, с кого спрашивать.
Петька, узнавший теперь Василия Андреевича, сразу весь вспотел и нехотя назвал свою фамилию.
– А, так ты еще мой посёльщик? Ну, брат, никогда не думал, что у нас в Мунгаловском такие трусы водятся… Давай действуй, а не то к стенке поставлю.
Заставив коноводов повернуть назад, Василий Андреевич ехал за ними следом, пока из-за бугров впереди не показались бегущие группами и в одиночку казаки-аргунцы.
Они стали садиться на коней и награждать оплеухами виновато моргавших глазами коноводов.
– Где мой конь? Где, я тебя спрашиваю, мой конь? – надрывался маленький черный казачишка и норовил, подпрыгивая, съездить по уху здоровенного коновода.
– Вот тебе за такие штучки! Вот тебе! – били кого-то по щекам широкой, как лопата, ладонью в другой стороне.
– Ох и надраивают! Ох и надраивают, черти! – наблюдая за происходящим, покатывался со смеху Мишка, и в лад ему вторил Антошка. Губы Василия Андреевича кривились в усмешке, а в карих глазах вспыхивали и гасли искорки гнева.
