Читаем Даурия онлайн бесплатно
– Выходит, Никитка живой и у красных воюет? – изумился Гагарин. – Вот тебе и раз. И все-таки зря ты его испугался. Там бы испугом отделался только, ведь красным-то отрядом, я слышал, твой Ромка командует. Я сам сегодня думал до него податься, да не успел.
– Что я наделал, что я наделал! – сраженный этой новостью, с тоской проговорил Северьян, а про себя подумал: «Так мне, дураку, и надо!»
Мунгаловские дружинники возвращались в поселок. Предвкушая близкий отдых, размашисто вышагивали и весело поматывали гривами кони. Ехавшая наособицу молодежь, гикая и насвистывая, лихо пела:
Казаки постарше угощали друг друга табаком и вели оживленные разговоры. Богачи с Царской улицы жалели Платона, вспоминая, каким молодцом-запевалой бывал он на праздничных гульбищах. Низовские не могли забыть, как удирал от сына Северьян Улыбин. Надеясь найти его дома, собирались соседи посмеяться над ним.
Еще от козулинской мельницы увидели дружинники уходившую из поселка колонну конницы, которая уже поднималась на хребет по дороге в Нерчинскому Заводу. По длине колонны определили, что было в ней не меньше полуторы сотни.
– Значит, без нас у нас гости были, – сказал Епифану Каргин.
– А не красные это?
– Нет, свои. Красным тут взяться неоткуда, – ответил Каргин и, обогнав ехавший шагов на двести вперед разъезд, спокойно поскакал в поселок. Ему не терпелось узнать, что за часть прошла через Мунгаловский.
На улице, напротив избы Прокопа Носкова, стояла толпа стариков, явно чем-то удрученных. Среди них оказался и Егор Большак с синей папкой под мышкой.
– Беда, паря, у нас стряслась! – крикнул он подъезжающему Каргину.
– Какая беда?
– Карательный отряд к нам приходил. Арестовали всех низовских фронтовиков, которые дома были. Ну, эти сами на себе шкуру драли. Только ведь, кроме них, еще Северьяна Улыбина забрали, Алену Забережную и мать Лукашки Ивачева. Этих-то уж совсем ни за что.
– А что же вы тут с Прокопом делали? Не давали бы, да и все.
– «Не давали»! – раздраженно сказал Большак. – Прокопа-то самого выпороли. Лежит сейчас, бедняга, пластом на печи. Это ему Сергей Ильич удружил. Он ведь всю эту беду-то натворил. Девятнадцать человек по его милости арестовано.
– Хреновая, выходит, власть-то у нас, – вмешался в разговор старик Соломин. – Виданное ли дело, чтобы поселкового атамана пороли? А тут разложили его наемные нехристи, исполосовали до полусмерти, и управы на них искать негде.
– Найдем. Жаловаться атаману отдела будем, – сказал пораженный новостью Каргин и, озлобясь, принялся ругать Сергея Ильича: – Вот тоже, сволочь, на нашу голову навязался. Как с красными воевать, так у него брюхо болит, а посельщиков выдавать – он первый.
Подъехали дружинники. К случившемуся отнеслись они по-разному. Богачи в один голос заявили, что фронтовикам туда и дорога. Но большинство мунгаловцев было возмущено. Сергея Ильича они ругали, как только умели.
– Вот что, посельщики, – обратился Каргин к дружинникам, – заварил Сергей Ильич кашу, а как придется ее расхлебывать – возьмет да за границу со своими капиталами укатит. А нам это может боком выйти. Случись, грешным делом, что красные возьмут поселок, – и полетят тогда наши головы. Тогда уж пощады нам ждать не придется… Догнать бы сейчас карателей и заявить начальству ихнему, что не согласны мы на арест посельщиков.
– Еще что не выдумаешь! – закричал Архип Кустов. – Арестовали сволочей – и с рук долой. Нечего нам в это дело соваться.
– Догнать-то оно не штука, – сказал рассудительный Матвей Мирсанов, отец Данилки, – да будет ли из этого толк? Свяжись с карателями, так и сам, чего доброго, под арест угодишь.
– Ну, этого они сделать не посмеют. Мы ведь одной с ними власти. Если мы все, в одну душу, потребуем, чтобы освободили наших, то нас послушаются.
– Верно! – горячо поддержал Каргина Герасим Косых.
– Ничего не верно! – закричали дружинники с Царской улицы.
После долгих споров и криков человек шестьдесят согласились ехать с Каргиным догонять карателей. Когда они поскакали из поселка, каратели уже успели перевалить хребет и скрыться из виду. Дружинники стали настигать их в Вермичной пади у Черного колка.
Увидев несущихся вдогонку за его отрядом дружинников, Соломонов решил, что это красные. Мастер только пороть и расстреливать, красных он боялся пуще огня, а к тому же еще и не надеялся на своих наемных сподручников.
Диким голосом подал он тогда команду:
– Рубите к черту арестованных!
Баргуты выхватили шашки, и началась леденящая душу расправа над безоружными людьми. Их рубили, кололи пиками, топтали конями.
