Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно

«Уволенные же рабочие, по невежеству своему, вместо того чтобы радоваться столь полезным для человечества изобретениям, обижались на то, что их приносят в жертву ради усовершенствования механизмов. В простоте душевной они полагали, что удовлетворительный заработок для трудящихся бедняков и их благополучие – дело более важное, чем обогащение кучки фабрикантов путем усовершенствования промышленных орудий, в результате которого рабочий остается без работы, ибо его труд уже не окупает расходов на его оплату» [здесь и далее рус. пер. О. П. Холмской – прим. пер.].

Политическая карьера Байрона была недолгой, особого влияния он так и не достиг. А жаль, ведь говорить он умел:

«Я проехал через Пиренейский полуостров в дни, когда там свирепствовала война, я побывал в самых угнетенных провинциях Турции, но даже там, под властью деспотического и нехристианского правительства, я не видал такой ужасающей нищеты, какую по своем возвращении нашел здесь, в самом сердце христианского государства».

Индустриализация уничтожала рабочие места, источники заработка, а теперь отнимала и жизнь. Последующие десятилетия показали, что Байрон не преувеличивал. В сущности, он еще не вполне представлял себе масштабы этого зла.

К схожим выводам пришел после посещения Всемирной выставки в 1851 году в Лондоне известный американский журналист и издатель Хорас Грили. Он заключил, что причина резкого социального расслоения и массового недовольства середины XIX века – в том, что рабочих заменяет «машинерия» (в современной терминологии, автоматизация):

«Со всех сторон движется неустанный, стремительный, неостановимый поток изобретений. Там, где тридцать лет назад взмахивал серпом жнец, теперь работает машина, срезающая колосья в двадцать раз быстрее; человек управляет машиной три дня там, где раньше тяжко трудился три недели; работа совершается так же успешно, как прежде, и намного дешевле, но доля человека в этом труде прискорбно уменьшается. Строгальный станок, это чудо техники, выполняет работу двухсот человек – а скромную плату получают трое или четверо; швейная машина, недорого стоящая, легко и дешево работает за сорок швей – но, должно быть, ни одной швее на свете такую машину не купить».

В современных популярных дискуссиях термины «механизация» и «автоматизация» часто употребляются как синонимы, однако полезно их разделить. Слово «механизация» означает просто введение в производственный процесс каких-либо механизмов. Механизмы могут либо заменять рабочих (это автоматизация), либо повышать их предельную производительность. Примеры второго подхода – водяные и ветряные мельницы: они берут на себя некоторые задачи, прежде выполнявшиеся вручную, но одновременно повышают потребность в рабочей силе, чтобы обрабатывать и складировать увеличившийся выход зерна и шерсти; так, перенимая старые задачи рабочих-людей, машина в то же время создает новые.

Чистая автоматизация отличается тем, что не повышает вклад рабочих в выработку продукции, а следовательно, не создает дополнительных рабочих мест. По этой причине автоматизация обычно создает более острое неравенство в распределении дохода: несколько выигравших (владельцы станков) – и армия проигравших (рабочие, потерявшие работу). Вот почему чем больше автоматизации, тем слабее эффект «прицепного вагона».