Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно

Facebook и Google – не исключения в своей индустрии. В наше время для IT-компаний стало рутиной собирать огромные базы данных, не спрашивая согласия людей, чья информация или фото там используются. Например, в области распознавания изображений многие ИИ-алгоритмы обучаются и иногда соревнуются друг с другом на основе базы данных ImageNet, основанной известным компьютерщиком, впоследствии ведущим специалистом Google Фэй-Фэй Ли. База данных, в которой содержится более 14 млн изображений, разбитая почти на 22 000 категорий, состоит из частных фотографий, загруженных на различные платформы в Интернете – и полученных, разумеется, без разрешения авторов или людей, изображенных на снимках. В IT-индустрии такой подход считается нормальным. Говоря словами самого Фэй-Фэй Ли, «настала эпоха Интернета – и как будто на нашей улице перевернулся грузовик с визуальной информацией!»

Некоторые компании, как упомянутая выше Clearview AI или компания ИИ-безопасности Palantir, основанная миллиардером Питером Тилем, заходят еще дальше: систематически собирают данные беженцев или просто случайных прохожих, разумеется не спрашивая их согласия, и на основе этих данных пытаются научить ИИ распознавать людей, склонных к совершению преступлений. Во всех этих случаях подобные стратегии оправдываются тем, что сбор данных необходим для технического прогресса. Как высказался один инвестор стартапа по распознаванию лиц:

«Может, законы и определяют, что законно, а что нет, но нельзя же запретить технологии. Разумеется, все это может привести к антиутопии или чему-то подобному – но это нельзя запретить».

Как всегда, истина сложнее и тоньше. Навязывание людям массовой слежки и сбора данных – не единственно возможный путь технического прогресса, и ограничить его не значит «запретить технологии». Та антидемократическая траектория, по которой движется прогресс сейчас, обусловлена мотивом выгоды и «иллюзией ИИ», побуждающими как авторитарные правительства, так и IT-компании навязывать свое видение всем остальным.

Возможно, все это не специфика ИИ и высоких технологий. Любое великое изобретение в области массовых коммуникаций несет в себе опасность злоупотребления.

Рассмотрим еще одну важнейшую коммуникационную технологию XX века – радио. Оно тоже было универсальным и в каком-то смысле не менее революционным, чем социальные сети: впервые в истории радио принесло в жизнь людей массовое оперативное распространение информации, множество новых развлечений… и, разумеется, пропаганду. Сама технология была создана вскоре после открытия немецким физиком Генрихом Герцем радиоволн (в 1886 году) и после того, как десятилетие спустя итальянский физик Гульельмо Маркони сконструировал первый радиопередатчик. В 1900 году начали вещание первые коммерческие радиостанции, а к 1920-м годам радио было уже широко распространено во многих западных странах. И почти сразу его начали использовать для пропаганды и дезинформации. Президент Франклин Д. Рузвельт, понимая важность этой технологии, начал транслировать по радио свои «разговоры у камелька», в которых непринужденно, в форме беседы, объяснял американской публике проводимый им «Новый курс».

Одним из сторонников Рузвельта – человеком, чье имя в Соединенных Штатах стало символом радиопропаганды, – был отец Чарльз Кофлин, католический священник с большим ораторским даром. Однако к середине 1930-х годов отец Кофлин разочаровался в «Новом курсе» и основал собственный «Национальный союз за социальную справедливость». В его радиовыступлениях, транслируемых по Си-би-эс, звучали не только рассуждения на разные политические темы, но и антисемитская пропаганда. А вскоре отец Кофлин уже поддерживал на радиоволнах Бенито Муссолини и Адольфа Гитлера.

Передачи Кофлина, с его смесью антирузвельтовских, фашистских и антисемитских идей, оказали немалое влияние на американскую политику 1930-х годов. В одном недавнем исследовании на эту тему использовались различия между округами США в приеме радиосигналов, связанные с различными географическими и топографическими препятствиями для радиоволн. Выяснилось, что в преддверии президентских выборов 1936 года радиопропаганда отца Кофлина снизила поддержку политики «Нового курса» и количество голосов, отданных за Рузвельта, на несколько процентов (хотя и не предотвратила его триумф). Кофлин влиял не только на выборы президента. В тех округах, где ничто не мешало людям слушать его передачи, чаще открывались местные отделения пронацистского Немецко-американского союза и снижалась поддержка усилий США во Второй мировой войне. Даже несколько десятилетий спустя в этих округах сохранялись повышенные (по сравнению с соседними округами) антисемитские настроения.