Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
К середине XVIII века угольные шахты начали уходить все глубже под землю. В конце XVII века их глубина составляла не более 50 метров, но после 1700 года появились шахты глубиной 100 метров, к 1765 году – в 200, а к 1820 году – в 300 метров. В них появились первые механизмы: для подъема угля на поверхность поначалу использовались водяные колеса и ветряные мельницы, после 1712 года появились паровые двигатели Ньюкамена, с помощью которых из шахт откачивали воду. Позднее в том же столетии в значительной части шахт, в том числе на северо-востоке Англии, появились рельсы и вагонетки на конской тяге. Более эффективный паровой мотор, разработанный Джеймсом Уаттом, был создан отчасти для того, чтобы предотвращать затопление глубоких шахт. А появление в начале XIX века первых железных дорог мотивировалось в большой степени необходимостью перевозить уголь.
К 1840-м годам угледобыча была одной из самых развитых и прибыльных отраслей английской индустрии. Шахты оснащались самым современным оборудованием. На добыче угля трудились более 200 000 человек; и 20–40 % наемных работников на каждой шахте составляли дети.
Наблюдатели из Королевской комиссии не питали иллюзий насчет жизни детей бедняков в целом. Так, в сельском хозяйстве дети уже с шести лет присматривали за скотиной и помогали взрослым в других задачах, особенно во время сбора урожая. Дети ремесленников также традиционно с юных лет помогали в работе родителям, например за прялкой.
Но дети, работающие глубоко под землей с раннего утра до вечера, полуголые, в немыслимо антисанитарных и опасных условиях, – это было нечто невиданное. И к середине 1850-х годов условия детского труда не показывали никаких признаков улучшения – напротив, они ухудшались, поскольку шахты становились все глубже.
Труд на угольных шахтах поражал воображение, однако не был чем-то таким уж необычным. Условия труда на текстильных и других фабриках, задокументированные во втором докладе, тоже оказались драконовскими. И страдали от них не только дети. Реальный доход рабочих почти (или совсем) не повышался, однако работали они теперь намного дольше и в намного более суровых условиях, чем до эпохи фабрик и заводов. Загрязнение и инфекционные заболевания в городах, где люди жили скученно и не хватало самой простой инфраструктуры, сокращали жизнь рабочих и увеличивали смертность населения.
Людям Викторианской эпохи становилось все очевиднее: хоть некоторым индустриализация и помогла разбогатеть, большинство рабочих теперь живут меньше, болеют чаще, страдают сильнее, чем в доиндустриальные времена. К 1840-м годам публицисты и политики со всех сторон политического спектра задавались вопросами: почему индустриализация ухудшила жизнь стольких людей и что можно с этим сделать? Возможно ли, поощряя рост промышленности, при этом более справедливо распределять приносимые ею блага?
Да, альтернативный путь существовал – и в этой главе мы увидим, как во второй половине XIX века Британия свернула на этот путь. Технологии, становящиеся злейшими врагами рабочих, – не какой-то неизбежный побочный эффект «прогресса», а всегда результат выбора. Чтобы это изменить, нужно сделать другой выбор.
Жизнь большинства населения улучшилась, когда технологические перемены создали для рабочих новые возможности, а платить им гроши стало уже невозможно. Это стало реальностью после того, как на заводах и фабриках сложились организации, способные противостоять хозяевам и богачам, и когда эти организации вышли на политическую арену. Эти перемены породили улучшения в общественном здравоохранении и в инфраструктуре, дали рабочим возможность вести коллективные переговоры с хозяевами, добиваясь улучшения условий труда и повышения зарплат, внесли свой вклад и в новое направление развития технологий. Но мы увидим также, что для людей по всему миру, особенно для жителей европейских колоний, не имевших политического представительства, индустриализация нередко приносила самые горькие плоды.
Теория «прицепного вагона» предполагает, что вместе со стремительным ростом технологий на ранней стадии индустриальной революции должны были вырасти и зарплаты. Но вместо этого реальные доходы большинства застыли на месте. Удлинялись часы работы, значительно ухудшались условия труда, из рабочих выжимали все соки – а зарплаты стояли как вкопанные или даже снижались.
