Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
В 1326 году в Сент-Олбансе произошло еще более жестокое столкновение из-за права арендаторов молоть зерно дома на ручных мельницах. Монастырь дважды осаждали; когда настоятель наконец победил, он отобрал у крестьян мельничные жернова и приказал вымостить ими внутренний двор монастыря. Пятьдесят лет спустя, во время крестьянского восстания, местные жители ворвались в монастырь и разнесли этот двор, «символ их унижения».
В целом средневековая экономика не была лишена ни технического прогресса, ни серьезных преобразований. Но эти времена стали поистине «темными веками» для английских крестьян, поскольку благодаря норманнской феодальной системе повышение производительности было выгодно лишь знати и церковной верхушке. Хуже того: в результате преобразований в сельском хозяйстве у крестьян отбирали все больше излишков и налагали на них все более неподъемные обязательства, так что стандарты их жизни ухудшались. Новые технологии служили элитам, а бедняков делали еще беднее.
Эти тяжелые для простых людей времена стали результатом того, что развитием технологий и экономики занималась религиозная и аристократическая элита – в ущерб благосостоянию большинства населения. Господство этой элиты основывалось на силе убеждения, покоящейся на прочной основе религиозной веры, подкрепленной судебными решениями и насилием.
Другое объяснение тяжелой жизни средневековых крестьян содержится в идеях преподобного Томаса Мальтуса. Этот автор, писавший в конце XVIII века, утверждал, что бедные сами виноваты в своей бедности: они попросту безответственны. Дашь им возможность завести корову – они тут же нарожают детей. В результате:
Поскольку объем плодородной земли ограничен, рост населения приводит к уменьшению производительности земледелия на душу населения; и, следовательно, как ни повышай уровень жизни бедняков, благоденствие долго не продлится – новые рты быстро съедят все.
Однако такой немилосердный взгляд, возлагающий вину за бедность на самих бедняков, не соответствует фактам. Если «мальтузианская ловушка» существует – это ловушка мышления, предполагающая неизбежность развития событий «по Мальтусу».
Бедность крестьянства невозможно понять, не принимая во внимание принудительный труд и то, что политическая и общественная власть определяет и направление прогресса, и его бенефициаров. За тысячи лет до индустриальной революции технологии и производительность вовсе не стояли на месте – хотя росли совсем не так стремительно и неуклонно, как начиная с середины XVIII века.
Кто выигрывал от новых технологий и повышения производительности, зависело от институционального контекста и от типа технологии. Во многие важнейшие периоды – вроде того, что описан в этой главе, – технологии следовали за видением могущественной элиты, и рост производительности не вызывал сколько-нибудь значимого улучшения жизни для большинства населения.
Однако контроль элиты над экономикой то возрастал, то уменьшался, и не всегда средства роста производительности оказывались, как новые мельницы, полностью под контролем власть имущих. Там, где урожай с полей, на которых работали крестьяне, возрастал, а у господ недоставало сил отбирать все излишки, условия жизни бедняков улучшались.
Так, например, после Черной смерти, столкнувшись с недостатком рабочей силы и тем, что некому стало работать на полях, многие английские господа попытались выжать из своих крепостных больше, платя им как раньше. Король Эдуард Третий и его советники, встревоженные тем, что рабочие начали требовать повышения оплаты труда, приняли новые законы, призванные положить конец таким требованиям. В том числе в 1351 году был принят «Статут о чернорабочих», начинавшийся так:
Статут обещал суровые наказания, вплоть до заключения в тюрьму, любому рабочему, покинувшему место службы. Особенно важно было позаботиться о том, чтобы чернорабочего нельзя было сманить, пообещав платить ему больше, так что статут приказывал: «Далее, пусть никто не определяет и не позволяет определять кому-либо большей оплаты, жалованья, содержания или прокорма, чем полагается по обычаю…»
