Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Речь Хэммонда стала стандартом такого рода риторики. На протяжении следующих десятилетий снова и снова повторялись ее ключевые элементы: рабство – внутреннее дело Юга, посторонним не стоит в это вмешиваться; оно необходимо для процветания белых, особенно в хлопковой промышленности; порабощенные всем довольны и не желают свободы. А если Север будет настаивать на вмешательстве, Юг возьмется за оружие, чтобы защитить свои «устои».
С первого взгляда Америка XIX века имеет крайне мало общего с большевистской Россией. Однако стоит вглядеться поглубже, и мы увидим поразительные параллели.
Хлопковый сектор в США процветал благодаря новым знаниям, таким как усовершенствованные хлопкоочистительные машины и другие инновации, и за счет чернокожих рабов, трудившихся на плантациях. Советская экономика начиная с 1920-х годов стремительно росла; на полях применялась новая сельскохозяйственная техника – тракторы и хлебоуборочные комбайны. Но и этот рост осуществлялся за счет миллионов крестьян-единоличников.
В случае СССР принуждение оправдывалось как средство достижения того, что советское руководство считало идеальным обществом. Этот идеал афористически сформулировал в 1920 году Ленин: «Коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны».
Коммунистические вожди быстро поняли, что им есть чему поучиться у руководства крупных заводов и фабрик, будь то методы «научного менеджмента» Фредерика Тейлора или организация труда на сборочных конвейерах автомобильных заводов Генри Форда. В начале 1930-х годов около 10 000 американских специалистов – инженеров, преподавателей, металлургов, трубомонтажников, шахтеров – приехали в Советский Союз, чтобы помогать в установке и применении новых индустриальных технологий.
Хотя основной целью была строительная промышленность, опыт новой экономической политики в 1920-е годы показал, что привлечение большого количества людей на заводы и фабрики требует относительно масштабных и стабильных поставок зерна. Зерно требовалось не только для того, чтобы накормить растущее городское население, но и как ключевая статья экспорта, необходимого для закупки иностранной индустриальной и аграрной техники.
В начале 1920-х годов Лев Троцкий выступал за принудительную коллективизацию сельского хозяйства в СССР. Ему возражали Николай Бухарин и Иосиф Сталин; они считали, что индустриализацию удастся провести и с сохранением индивидуальных крестьянских хозяйств. После смерти Ленина звезда Троцкого закатилась: сперва он лишился всех постов, затем, в 1929 году, был изгнан из Советского Союза.
В этот момент Сталин резко сменил курс и, отодвинув Бухарина, полным ходом начал коллективизацию. Крестьяне-единоличники, «кулаки», серьезно разбогатевшие в годы НЭПа, были теперь объявлены основной антикоммунистической силой. Кроме того, Сталин очень подозрительно относился к украинцам, многие из которых в годы Гражданской войны поддерживали антикоммунистические восстания.
Сталин считал, что коллективизацию следует совместить с механизацией, и ролевую модель для СССР видел в Соединенных Штатах. Сельское хозяйство США на Среднем Западе, в регионе, по своим почвенным и климатическим условиям схожем с некоторыми частями СССР, как раз переживало широкомасштабную механизацию, и это уже отлично сказалось на производительности. Чтобы покупать на Западе тракторы, комбайны и другое оборудование, Сталину требовался экспорт зерна, и в опыте механизации США он искал для себя образец.
