Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно

Рейнхиллское состязание с виду походило на помесь Нобелевской церемонии с реалити-шоу. Помимо значительного денежного приза (500 фунтов) было очевидно, что победитель сможет завоевать огромный рынок – не только в Британии, но и по всей Европе, в Америке, а вскоре и по всему миру. Не случайно соревнование привлекло внимание многих видных ученых и изобретателей!

Быть может, в Рейнхилле разворачивалось самое увлекательное (на тот момент) событие в истории технической мысли человечества. Генри Бут, лондонский зерноторговец и один из ключевых спонсоров железной дороги, был впечатлен количеством и разнообразием участников:

«Нам поступали сообщения от всякого рода людей – каждый рекомендовал какие-либо улучшения в двигателе или в конструкции вагонов; от профессоров философии до самого скромного механика – все спешили предложить нам помощь; этот ажиотаж захватил и Англию, и Америку, и континентальную Европу».

Как и положено судьям на любом приличном конкурсе, директора ясно дали понять, что хотят увидеть: локомотив на четырех или шести колесах, паровой котел с управляемым давлением, ширина колеи в 4 фута 8,5 дюйма, стоимость не более 550 фунтов за штуку. Эта машина должна была провезти 3 тонны груза на каждую тонну собственного веса на расстояние свыше 70 миль со скоростью не менее 10 миль в час. Основной маршрут пролегал по ровному участку дороги, известному как Рейнхиллская равнина, но с трудными подъемами/спусками в начале и в конце.

Большинство участников отсеялись уже при предварительном отборе: их паровозы не соответствовали установленным критериям. В финал вышли пять машин.

Первая из них, «Циклопед», была просто шуткой, подчеркивающей, как далеко ушли транспортные технологии в сравнении с совсем недавним прошлым. В этой «машине» пар вообще не использовался; вагон тянула лошадь, идущая в беговом колесе, соединенном передачей с колесами вагона. Разумеется, далеко этот «Циклопед» не уехал. Настоящее состязание развернулось между четырьмя паровозами. Один из них («Упорство») не смог развить больше шести миль в час. У второго («Новизна») котел дал течь, у третьего («Sans Pareil» [ «Несравненный» (фр.) – прим. пер.]) треснул цилиндр. Победителем стала «Ракета» – паровоз, спроектированный и сконструированный Джорджем Стивенсоном и его сыном Робертом.

Вклад в эти состязания Королевского общества, его членов и научного сообщества в целом был, по сути, нулевым. Члены научного истеблишмента не играли никакой роли в проектировке паровых двигателей, конструировании паровозов или усовершенствовании их отдельных деталей.

Отношение изобретателей-практиков той эпохи к науке ясно из того, как подошел сам Стивенсон к образованию своего сына. Он приложил немало усилий к тому, чтобы Роберт получил самые широкие возможности для приобретения знаний во всех областях, необходимых первоклассному инженеру. Для этого требовались хорошие школы… но не более. Роберт покинул школу в 16 лет. О том, чтобы он поступил в университет или работал в исследовательской лаборатории, и речи не было: отец немедля приставил его к практической работе – к решению технических задач в горном деле, геодезии и конструировании паровых моторов.

Еще важнее, что сами по себе научные достижения не в силах объяснить, почему индустриальная революция произошла именно в Британии. Научная революция, без сомнения, охватывала всю Европу. Да, Бойль, Гук и Ньютон были англичанами; но многие другие выдающиеся мыслители той эпохи – Иоганн Кеплер, Николай Коперник, Галилео Галилей, Тихо Браге, Рене Декарт, Готфрид Вильгельм Лейбниц – никогда не бывали в Британии. Переписку между собой и со своими английскими коллегами они вели по-латыни, что еще более подчеркивало международный характер этого движения.