Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно

«Человек, рожденный в мир, уже поделенный согласно правам собственности, если не может получить пропитания от родителей, на которое имеет законное право претендовать, и если общество не нуждается в его труде, – по праву не может притязать даже на крошку хлеба и, в сущности, просто не должен находиться там, где находится. Ему нет места на роскошном пиру природы».

Артур Янг, как и многие его современники из высшего и среднего классов, начинал с похожих заявлений. В 1771 году, почти за 30 лет до публикации рассуждений Мальтуса, он писал:

«Если говорить об интересах торговли и мануфактур, всякий, кто не совсем глуп, сообразит, что низшие классы следует держать в бедности, иначе они перестанут трудиться».

Сочетая скептическое отношение к низшим классам с признанием необходимости модернизации сельского хозяйства, Янг начал публично выступать в защиту дальнейших огораживаний. Он был назначен ключевым советником Министерства сельского хозяйства, на этой должности составлял черновики докладов о состоянии сельского хозяйства Британии и предложений по его улучшению.

Янг сделался «лицом» сельскохозяйственного истеблишмента: к нему прислушивались министры, его цитировали в парламентских дебатах. В 1767 году он выступил как специалист в поддержку огораживаний – и это выступление имело большой успех:

«Общая выгода от огораживаний, полагаю, вполне доказана; вопрос этот столь ясен, что едва ли может вызвать хоть малейшие сомнения у людей разумных и непредубежденных; с этим продолжают спорить лишь те, кто вечно всем недоволен и на кого попросту не стоит обращать внимания».

С точки зрения Янга, вполне приемлемо было отобрать у бедных и необразованных людей их традиционные права и общинные земли ради того, чтобы внедрить новые технологии, увеличить эффективность сельского хозяйства и в конечном счете начать производить больше пищевых продуктов.

Все больше крупных землевладельцев стремились заручиться для своих планов поддержкой общества и одобрением парламента – и Янг стал для них ценным союзником. Он основательно объяснял, почему это необходимо в интересах страны; а если при этом пострадают чьи-то исконные права – что ж поделать, такую цену придется заплатить британскому обществу за путь к прогрессу.

Однако к началу XIX века побочный ущерб от огораживаний стал очевиден всем – по крайней мере, тем, кто не закрывал на него глаза. Тысячи бедняков сделались еще беднее. Мальтуса такой результат вполне устраивал; а вот у Янга, как ни удивительно, оказалось иное мнение.

Артур Янг, хоть и пропитанный предрассудками своего времени, в душе был эмпириком. Он путешествовал по стране, своими глазами наблюдал, к чему привело огораживание, – и эти эмпирические наблюдения все больше расходились с его взглядами.

Еще примечательнее, как именно изменилась позиция Янга по огораживаниям. Он по-прежнему считал, что собирание открытых полей и общинных земель ведет к росту эффективности земледелия. Но теперь он признал, что на кону стоит нечто гораздо большее. То, каким образом была уничтожена общинная собственность, оказало глубокое влияние на то, кто выиграл и кто проиграл от внедрения новых сельскохозяйственных технологий. К 1800 году Янг изменил свою первоначальную позицию на противоположную:

«Что толку говорить простому человеку, что парламент свято хранит право частной собственности, когда отец семейства вынужден продавать корову и землю?»

Теперь он доказывал, что существуют различные пути реорганизации сельского хозяйства; можно собирать земли, не попирая права простых людей и не отнимая у них средства к существованию. Нет необходимости оставлять сельское население ни с чем. Он пошел и дальше – утверждал, что предоставление деревенским беднякам средств к существованию, например коровы или козы, не станет препятствием прогрессу. Напротив, получив помощь, эти люди смогут лучше поддерживать свои семьи, возможно, почувствуют благодарность общине и даже бо́льшую симпатию к существующим порядкам.