Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Даже если уверовать, что рыночные механизмы работают без сбоев, регуляции по большей части излишни, а единственная задача бизнеса – максимизировать стоимость акций, остается еще один скользкий вопрос, важный для крупных корпораций.
Многие бизнесы обладают возможностью устанавливать (до определенных пределов) цены, поскольку доминируют в каких-либо частях рынка или имеют лояльную клиентуру. Вспомним, например, рыночные позиции «Кока-колы»: она контролирует лишь 45 % рынка газированных безалкогольных напитков, но может значительно влиять на цены во всей отрасли. Монополия означает, что рыночный механизм начинает трещать по швам. Ситуация ухудшается, когда корпорации-монополисты преграждают дорогу на рынок потенциальным конкурентам или когда они способны приобрести конкурирующий бизнес: американские «бароны-разбойники» конца XIX века владели этим искусством в совершенстве.
Адам Смит, первый приверженец учения о волшебном рыночном механизме, очень неодобрительно отзывался о том, как даже небольшие группы бизнесменов, объединяясь, могут нанести ущерб общему благу. В знаменитом отрывке из «Богатства наций» он писал: «Люди, занятые в торговле одного рода, редко собираются вместе, даже для отдыха и веселья; но, если все же встречаются, беседа их оканчивается сговором против общества или измышлением какой-либо хитрости, чтобы поднять цены». Основываясь на идеях Адама Смита, многие защитники свободного рынка смотрят на крупные корпорации скептически, и некоторые из них выражают тревогу о том, что слияния и поглощения усиливают крупных игроков.
То, что крупные игроки нарушают работу рынка, – не единственный повод относиться к ним подозрительно. В экономической теории хорошо известен эффект замещения Эрроу, названный так по фамилии лауреата Нобелевской премии Кеннета Эрроу, а позднее популяризированный исследователем бизнеса Клейтоном Кристенсеном под названием «дилеммы инноватора». Эта дилемма гласит: большие корпорации опасаются предлагать что-то новое, поскольку боятся навредить своим прибылям от существующих предложений. Если новый продукт «не зайдет» потребителям, а теми, что предлагает корпорация сейчас, все довольны – к чему рисковать? Напротив, новый участник рынка, которого интересует только новая прибыль, очень постарается предложить что-то необычное. Это умозаключение подтверждается очевидными фактами. Среди фирм-инноваторов те, что помоложе и поменьше, вкладывают в исследования вдвое больше – и поэтому имеют тенденцию расти намного быстрее, чем старые и крупные предприятия.
Еще важнее политическая и общественная власть, которой обладают крупные корпорации. Вспомним чеканное изречение верховного судьи Луиса Брандейса:
Он противостоял крупным корпорациям не только потому, что они усиливали свою концентрацию на рынке и создавали условия для монополий, подрывая рыночный механизм. Судья полагал, что, разрастаясь, корпорации обретают непропорциональную политическую власть, а богатство, которым они наделяют своих владельцев, еще более искажает политический процесс. Брандейс не останавливался специально на общественном авторитете – например на том, к чьим идеям, к чьему видению мы прислушиваемся, – но логика его рассуждений применима и в этой области. Когда несколько компаний и их руководители обретают особый статус и особую власть, с их видением становится трудно спорить.
Однако к 1960-м годам несколько экономистов уже высказывали скепсис по поводу полезности антитрестового законодательства. Особенно заметен был Джордж Стиглер, считавший антитрестовые действия еще одним примером ненужного вмешательства правительства в дела бизнеса, чем-то вроде регуляций. Идеи Стиглера повлияли на юристов, интересующихся экономикой; самым известным из них был Роберт Борк.
Известность и влияние Роберта Борка простирались далеко за пределы научных кругов. При Ричарде Никсоне он представлял правительство США в Верховном суде, затем исполнял обязанности министра юстиции после того, как прежний министр юстиции и его заместитель подали в отставку в связи с Уотергейтским скандалом, не желая исполнять приказ президента об увольнении независимого расследователя Арчибальда Кокса. Роберт Борк подобной щепетильностью не отличался: он освободил Кокса от обязанностей, едва сел в министерское кресло.
