Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
С конца XIX века, когда вошел в употребление сам термин «индустриальная революция», множество мыслителей предлагали самые разные объяснения тому, «почему Британия стала первой». Эти теории удобно рассматривать, сгруппировав их в пять основных кластеров: география, культура (в том числе религия и «прирожденная предприимчивость»), природные ресурсы, экономические факторы и государственная политика. Некоторые объяснения весьма изобретательны, но ни одно из них не отвечает на существенные вопросы.
Одна точка зрения гласит, что география Британии как-то особенно способствует экономическому развитию. Но как общее утверждение это звучит странно, учитывая, что по крайней мере до XVI века Англия и другие части Британских островов в экономическом отношении были глухими задворками Европы. На протяжении тысячелетий европейское процветание сосредотачивалось главным образом вокруг Средиземноморского бассейна. Даже когда великие мореплаватели открыли торговые пути через Атлантику, в извлечении выгоды из новых колониальных возможностей Британия тащилась в хвосте у Испании, Португалии и Нидерландов.
Как мы уже обсуждали в главе четвертой, начиная с норманнского завоевания в 1066 году и вплоть до XVI века в Англии господствовал феодализм. Власть короля была сильна, но бароны порой доставляли ему хлопоты, особенно когда под вопросом стояло наследование престола. Из крестьян зачастую выжимали все соки. Жители нескольких городов со временем получили кое-какие дополнительные права – но ничего даже отдаленного похожего на свободы, какими пользовались в период Ренессанса (приблизительно с 1330-х годов до XVII века) уроженцы ведущих городов Италии. Отсталость Англии отражалась и в искусстве, которое в сравнении и с другими частями Западной Европы, и с Китаем выглядело довольно бледно. За весь средневековый период в Англии было создано не очень много шедевров.
Быть может, некоторые преимущества доставляло Британии расположение на острове? Возможно, это снижало число вражеских вторжений. Но ни нападение врагов, ни внутренняя нестабильность не составляли серьезную проблему для самой технологически развитой страны мира – Китая – с 1650-х годов вплоть до середины XIX века, до Восстания тайпинов и Опиумных войн. Да и более экономически развитые части Европы, такие как Испания в период Реконкисты (700–1492) или Италия времен Ренессанса, без труда сочетали общее процветание с участием в военных конфликтах. В XVII и XVIII веках Франция и Испания не сталкивались с серьезными внешними угрозами; однако, что касается Нидерландов, само их существование было связано с необходимостью обороняться от испанцев и французов.
Со временем британцы создали внушительный морской флот; однако вплоть до середины индустриальной эпохи нельзя сказать, что он заметно превосходил соперников. В XVI веке британский военный флот был заметно меньше испанского, в XVII веке несколько раз терпел поражения от голландцев, в 1770-х годах во время Американской революции не смог справиться с французским флотом, что имело самые серьезные последствия. В 1588 году английский флот выстоял в столкновении с мощной испанской Армадой, посланной испанским монархом Филиппом Вторым для вторжения в Англию, но не благодаря превосходству в технологиях или в стратегии, а прежде всего благодаря удаче – шторму и нескольким серьезным ошибкам испанцев, обрекшим их на поражение.
В Британии есть реки, подходящие для водяных мельниц и для перевозки грузов внутри страны; речное судоходство изначально было намного проще и дешевле путешествий посуху. Некоторые британские реки легко было соединить друг с другом и с морем каналами; в конце XVIII века это оказалось очень полезно (поэтому герцог Бриджуотер и другие, получавшие доход от каналов, выступали против строительства железных дорог).
Однако в других странах, таких как Германия, Австрия или Венгрия, тоже имеются крупные судоходные реки, а Франция начала строить каналы задолго до того, как Британия ощутила необходимость вкладывать средства в водную инфраструктуру. Кроме того, стадия перевозки грузов по каналам в истории британской индустриализации была достаточно короткой. В основном индустриальная революция пользовалась железными дорогами; и британские первопроходцы-железнодорожники с радостью продавали паровозы, вагоны и всевозможные аксессуары всем заинтересованным лицам как в Европе, так и в других частях света. Заимствование технологий – будь то путем аренды, копирования или улучшения конструкции – оказалось делом совсем несложным. Например, в 1830-х годах Маттиас Болдуин уже собирал локомотивы в Пенсильвании, а к 1840-м стало ясно, что паровозы его конструкции для долгих дистанций в американских условиях подходят лучше, чем любые импортные.
