Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно

В основе видения цифровой утопии лежит концепция «прицепного вагона». Если в результате технологических усовершенствований множество рабочих начинают жить хуже, становится намного труднее утверждать, что выигрыш в производительности всем приносит одно лишь благо.

Появление «прицепного вагона» становится маловероятно, когда наниматели обладают слишком большой властью в сравнении с рабочими, когда технологии движутся в антитрудовом направлении, когда рост производительности не влечет за собой рост занятости в других секторах. Но есть и еще более фундаментальная проблема. За последние несколько десятилетий производительность, которая, в теории, должна бы своим ростом стимулировать развитие экономики, растет все меньше и меньше.

Несмотря на то, что изо дня в день нас бомбардируют новыми товарами и приложениями. Поколение наших родителей, жившее в 1960–1970-е годы, пользовалось одним (дисковым) телефоном и одним телевизором десятки лет – пока он не ломался и покупка нового оборудования не становилась неизбежной. В наше время большинство семей среднего класса каждый год или два обновляет смартфоны, телевизоры, прочую электронику, поскольку новые модели быстрее, круче, снабжены множеством новых функций. Например, корпорация Apple выпускает новые айфоны почти каждый год.

На первый взгляд, общее число инноваций стремительно растет. В 1980 году в Бюро по регистрации патентов и торговых знаков США было зарегистрировано 62 000 отечественных патентов. К 2018 году это число возросло до 285 000 – рост почти в пять раз. Население Соединенных Штатов за этот же период выросло менее чем на 50 %.

Более того, большая часть как новых патентов, так и расходов на исследования связана с инновациями в электронике, средствах связи и программном обеспечении – тех самых областях, которые, как предполагается, влекут нас вперед. Но приглядимся повнимательнее – и обнаружим, что плоды цифровой революции разглядеть довольно сложно. В 1987 году Нобелевский лауреат Роберт Солоу написал: «Наступление компьютерной эры заметно повсюду, кроме статистики производительности», имея в виду невысокий реальный выигрыш от инвестиций в цифровые технологии.

Оптимисты отвечали Солоу, что надо просто подождать: рост производительности уже не за горами. Прошло уже больше 35 лет, а мы все еще ждем. В сущности, в плане роста производительности как США, так и большинство западных экономик переживают сейчас самые блеклые десятилетия с начала индустриальной революции.

Взглянув на параметр измерения производительности, который мы обсуждали в предыдущей главе, общий коэффициент производительности (ОКП), мы видим, что средний рост в США с 1980 года составляет менее 0,7 %, в то время как с 1940-х по 1970-е годы ОКП равнялся приблизительно 2,2 %. Разница примечательная: это означает, что, если бы рост ОКП оставался таким же, как в 1950–1960-х годах, каждый год, начиная с 1980-го, экономика США получала бы дополнительные 1,5 % ВВП. И это замедление роста производительности – не только проблема эпохи после мирового финансового кризиса 2008 года. Рост производительности в США в «годы процветания», с 2000-го по 2007-й, тоже составлял менее 1 %.

Несмотря на эти данные, IT-лидеры твердят о том, как нам повезло жить в век высоких технологий и инноваций. Журналист Нейл Ирвин в «Нью-Йорк таймс» так формулирует этот оптимистический взгляд: «Мы живем в золотой век инноваций, в эпоху, когда цифровые технологии преображают сами основы человеческого существования».

Итак, проблема с ростом производительности только в том, что мы еще не осознали своего счастья. Например, главный экономист Google Хэл Вэриан доказывает, что медленный рост производительности связан с ее неверным измерением: мы неточно определяем объем выгод потребителя от таких товаров, как смартфоны с функциями камеры, компьютера, плеера, определения географического местоположения – и все это одновременно! Не ценим мы и рост производительности, связанный с мощными поисковыми машинами и обилием информации в Интернете. С ним согласен главный экономист Goldman Sachs Джен Хэтциус: «Мы считаем более вероятным, что статистикам все сложнее и сложнее точно измерять рост производительности, особенно в IT-секторе». Он полагает, что истинный рост производительности в экономике США с 2000 года должен быть на несколько порядков выше, чем сообщают статистические бюро.

В принципе, как рост производительности, так и потребительские выгоды новых технологий следует искать в сообщаемых нами цифрах ОКП, основанных на росте ВВП с учетом изменений в ценах, качества и разнообразия продукции. Таким образом, товары, значительно повышающие благосостояние потребителя, должны давать серьезный рост ОКП. На практике, разумеется, подобные способы измерения несовершенны, и могут возникать ошибки. Тем не менее замедление роста производительности едва ли объяснимо проблемами с ее измерением.