Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Технологии и бизнес-стратегии США распространяются по всему миру – хотя, как мы уже видели, внедрение автоматизации в других странах происходит по-разному. Доктрина Фридмана и идеи, связанные с возможностью использовать цифровые технологии для снижения расходов, влияют на бизнес-практики и в Великобритании, и в континентальной Европе. Например, результат обучения менеджеров в бизнес-школах США и Дании практически одинаков. Менеджмент-консалтинг распространился по всему Западному миру; новые цифровые технологии и роботы принимались и внедрялись почти мгновенно. Автоматизация и глобализация сократили долю рабочей силы как в цехах, так и в офисах практически во всех индустриализированных странах. Таким образом, несмотря на отдельные вариации, направление прогресса, принятое в США, оказало значительное влияние на весь мир.
Нам не будет понятен приоритет автоматизации в развитии новых технологий, пока мы не обратим внимание на новое видение цифрового будущего, сложившееся в 1980-е годы. В этом видении желание урезать расходы на людей, укорененное в доктрине Фридмана, сочеталось с элементами хакерской этики, очищенной от антиэлитистской философии ранних хакеров типа Ли Фельзенштейна, с подозрением относившихся к власти корпораций. Фельзенштейн упрекал IBM и другие крупные корпорации за идеологию «создано гениями для идиотов»; новое видение, напротив, всей душой приняло иерархическую архитектуру цифровых технологий, направленную на то, чтобы исключить из производственного процесса людей.
Эйфория от возможностей новых технологий, создаваемых талантливыми программистами и инженерами, очень напоминала разговоры Лессепса о Суэцком и Панамском канале. Билл Гейтс сформулировал кредо этого технооптимизма, когда заявил: «Покажите мне проблему – и я найду технологию, способную ее исправить!» То, что эта технология может оказаться классово искаженной – полезной лишь для них самих, а для большинства людей вредной, – Гейтсу и его сподвижникам, как видно, не приходило в голову.
Превращение хакерской этики в корпоративную цифровую утопию не произошло по волшебству: его совершили деньги и общественная власть. Перед программистами-разработчиками в 1980-е годы стоял выбор: держаться за свои идеалы или подписать контракт с какой-нибудь из компаний, которые становились все крупнее и сильнее, и стать баснословно богатым. Многие выбирали второе.
Тем временем антиавторитаризм выродился в зачарованность «разрушением»: под этим понималось благожелательное, даже поощрительное отношение к уничтожению существующих практик и образа жизни. Это чувство выражалось по-разному, но в основе его лежал тот же импульс, что у британских предпринимателей начала XIX века, которые рвались к своей цели, не обращая внимания на жертвы и разрушения, оставляемые на своем пути. Позже Марк Цукерберг выбрал неофициальным девизом
Почти во всей отрасли воцарился элитистский подход. Создание программного обеспечения воспринималось как искусство, доступное лишь самым талантливым, а не столь талантливые… кому и зачем они нужны? Журналист Грегори Ференштейн побеседовал с несколькими десятками создателей и руководителей IT-стартапов, выражавших эту точку зрения. Один основатель компании заявил: «Так устроена жизнь: очень немного людей вносят в копилку общего блага огромные суммы – будь это те, кто организует важную компанию или возглавляет борьбу за важное дело». Общее мнение гласило, что этих немногочисленных героев, вносящих свой вклад в общее благосостояние, необходимо за это щедро награждать. Предприниматель из Силиконовой долины Пол Грэхем, названный журналом «Бизнес уик» одним из «двадцати пяти самых влиятельных людей в Сети», выразился так:
В применении к вопросу о сущности труда элитизм имел еще более серьезные последствия. Большинство людей даже на обычной, не слишком сложной работе не очень-то блистают; что же дурного в том, чтобы подарить корпорациям программы, освобождающие от необходимости полагаться на этих несовершенных людишек? Так автоматизация труда стала неотъемлемой частью этого видения – и, возможно, самым серьезным его последствием.
