Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Ответ Стивенсона звучал неубедительно. Он не получил привилегированного образования там, где учеников учат холодно и остроумно парировать упреки; говорил он по-прежнему с сильным нортумберлендским выговором, плохо понятным для уроженцев южной Англии. Стивенсон был перегружен работой, ему не хватало людей; для проведения опроса он нанял слабую команду, не смог ее как следует проконтролировать – и теперь агрессивный «допрос» Олдерсона застал его врасплох.
Однако, в чем бы ни упрекали Стивенсона, невежественным он точно не был! К началу 1800-х годов все угольные промышленники в Тайнсайде на северо-востоке Англии знали Стивенсона как надежного горного инженера: он зарабатывал очень приличные деньги, помогая разработчикам карьеров решать технические проблемы.
Звезда Стивенсона взошла в 1811 году. Маломощный паровой двигатель не смог эффективно откачать воду из новой угольной шахты под названием Хай-Пит; в результате шахта стала бесполезной и даже опасной. Владелец обращался за помощью ко всем уважаемым местным специалистам, но безуспешно. Однажды вечером в машинный сарай зашел Стивенсон, внимательно осмотрел насос – и уверенно сообщил, что сможет серьезно повысить эффективность насоса, если ему позволят нанять своих людей. Через два дня шахта была полностью осушена. Дальнейшее стало историей – историей железных дорог.
В 1812 году Стивенсон занял должность главного механика на каменноугольных копях, принадлежавших группе богатых землевладельцев, так называемому «Большому союзу». В 1813 году стал независимым инженером-консультантом: по-прежнему помогал Большому союзу, но все больше времени и внимания уделял конструированию и применению собственных паровых машин. Самый мощный из его паровых насосов мог за минуту откачать 1 000 галлонов воды с площади в 50 морских саженей (300 футов). Кроме того, Стивенсон конструировал системы подземной транспортировки угля, основанные на стационарных моторах и сети рельсов, по которым двигались вагонетки.
Идея перевозки угля из шахты на рынок по рельсам была уже хорошо известна. С конца XVII века использовались «откаточные» – рельсы, чаще деревянные, но иногда и железные, по которым катились фургоны на конской тяге. Когда спрос на уголь в городах возрос, группа торговцев из Дарлингтона задумала построить сеть таких примитивных «железных дорог», связав ими шахты с судоходными реками и каналами. Согласно замыслу, по этим рельсам, словно по платным шоссе, мог проехать кто угодно за умеренную плату.
Видение Стивенсона было иным – и в конечном счете гораздо более масштабным. Несмотря на скромное происхождение, бессистемное образование и на то, что он терялся в словесных поединках с выпускниками Кембриджа, честолюбие Стивенсона было безгранично. Он верил, что новые технологии могут решить все проблемы, и был достаточно уверен в себе, чтобы отмахиваться от ограниченного мышления власть имущих.
19 апреля 1821 года – в тот же день, когда был принят Закон о железной дороге из Стоктона в Дарлингтон, – Джордж Стивенсон нанес визит Эдварду Пирсу, видному купцу-квакеру из Дарлингтона, одному из основных сторонников предполагаемой железнодорожной трассы. На тот момент как эта, так и другие схожие с ней железные дороги мыслились тремя способами: продолжать пользоваться лошадьми; использовать стационарные двигатели, которые будут поднимать вагоны в гору, а с горы пусть съезжают сами под действием силы тяжести; и сконструировать локомотивы, способные ездить по рельсам.
Традиционалисты предпочитали держаться за лошадей. Конка – неуклюжая конструкция, зато гарантированно работает. Более прогрессивно мыслящие инженеры рекомендовали стационарные двигатели, такие же, как использовались в шахтах. Усовершенствование – но довольно скромное.
Идея Стивенсона – паровые двигатели на металлических колесах, способные легко катиться по железным рельсам, – шла вразрез с расхожим мнением, что гладкие рельсы не создадут достаточной силы трения для того, чтобы транспорт с мощным мотором мог безопасно ускоряться и тормозить. Всем казалось, что он будет скользить, как по льду. Но Стивенсон исходил из опыта, приобретенного в шахтах. Он сумел убедить Пирса, что паровой мотор, едущий по рельсам, – как раз то, что нужно.
