Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Поспешим подчеркнуть: мы не предлагаем традиционную «индустриальную политику», состоящую в том, что чиновники выбирают себе «любимчика», будь то компания или технология, и начинают вкладывать в него деньги. Результаты индустриальной политики в разных случаях выглядят довольно неоднозначно. Там, где она была успешна, как правило, речь шла о государственной поддержке целых отраслей, например химической, металлургической и станкостроительной промышленности в Южной Корее в 1970-е годы или металлургии в Финляндии с 1944 по 1952 год (из-за репараций в натуральной форме, которые страна должна была выплачивать Советскому Союзу).
Нет, речь не о том, чтобы выбирать любимчиков, а о том, чтобы выделить разновидности технологий, имеющие социально благотворные последствия. Например, в энергетическом секторе наш подход предлагает поддерживать все «зеленые» технологии, а не пытаться решить, какая энергия перспективнее – солнечная или ветряная (или, тем более, какая модель солнечной панели). Тот тип государственной инициативы, за который мы выступаем, строится на таком же подходе и стремится поощрять развитие любых технологий, более комплементарных к рабочим и гражданам, а не пытаться определять конкретные технологические траектории.
Защита частной жизни и право собственности на данные. Контроль за развитием технологий и его перенаправление в очень большой степени касаются ИИ, а ИИ сейчас – это в первую очередь неустанный сбор данных со всех и обо всех. В этой области стоит обсудить два предложения.
Первое – усилить защиту частной жизни пользователей. Массированный сбор данных о пользователях, их друзьях и контактах обладает множеством негативных сторон. Платформы коллекционируют эти данные, чтобы манипулировать пользователями (это ключевая часть их бизнес-модели, основанной на таргетированной рекламе). Подобные коллекции данных открывают путь к сотрудничеству платформ с государствами, желающими сунуть нос в дела своих граждан. Наконец, такой объем данных в руках владельцев нескольких крупных платформ создает серьезный дисбаланс власти как между ними и их конкурентами, так и между платформами и их пользователями.
Стоит серьезнее защищать приватность данных пользователей, для начала хотя бы не использовать их данные без прямого и открытого согласия. Однако до сих пор попытки ввести такую норму – например, предпринятые Генеральным регламентом по защите персональных данных ЕС – были не особенно успешны. Многие пользователи не осознают нарушений своего права на приватность и не беспокоятся об этом, поскольку не понимают, как можно использовать данные против них. Известные свидетельства показывают, что регуляции ГРЗПД ЕС по работе с персональными данными помешали работе небольших компаний, но совсем не повредили таким IT-гигантам, как
Есть и еще одна фундаментальная причина, по которой защищать персональные данные довольно сложно: платформы собирают со своих пользователей информацию не только о них самих, но и о других людях. Это может быть то, что люди косвенно сообщают о своих знакомых, или характеристики их демографической группы, которые затем используются для показа людям со схожими характеристиками однотипной таргетированной рекламы. Данных этого типа, так называемых «внешних данных», пользователи обычно попросту не замечают.
Возможно, более эффективной, чем защита персональных данных, стала бы здесь предложенная компьютерщиком Джейроном Ланье идея права собственности на данные. Право собственности могло бы одновременно и упорядочить сбор данных, и запретить крупным IT-компаниям свободно и беспорядочно использовать их для обучения ИИ. Кроме того, оно ограничило бы для IT-компаний возможность собирать огромные массивы данных из Интернета и разных публичных источников, не ставя в известность людей, к которым эти данные имеют отношение, и не получая их согласия. В конечном счете право собственности на данные могло бы даже, прямо или косвенно, подорвать бизнес-модели, основанные на цифровой рекламе.
