Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Такие приоритеты и методы привели к тому, что с 2000 по 2018 год число рабочих, занятых в автомобильной промышленности Германии, выросло. Вместе с тем доля «белых воротничков» и лиц, выполняющих технические задачи – проектирование, конструирование, ремонт, – возросла в отрасли с 30 до 40 %. И это в то время, когда автопроизводители США, производительность которых следовала примерно той же траектории, что и у немецких коллег, сократили найм примерно на четверть и даже не пытались никого ничему научить!
Такой подход характерен не только для Германии. Японские фирмы, столкнувшись с нехваткой рабочей силы, начали внедрять роботов даже быстрее, чем на Западе. Но и они совмещали автоматизацию с созданием новых задач. Делая акцент на гибкость и высокое качество продукции, японские компании не автоматизировали все операции в цехах – вместо этого они создали целый ряд сложных и высокооплачиваемых заданий для наемных работников. Кроме того, не менее серьезно, чем в программы автоматизации, они вложились в программное обеспечение гибкого планирования, проектирования и управления цепью поставок. В результате за тот же временной период японские автопроизводители сократили намного меньше рабочих, чем американские.
В Финляндии, Норвегии и Швеции, где остаются важны переговоры и значительная часть рабочей силы на предприятиях по-прежнему участвует в коллективных соглашениях, корпорации продолжают делиться с рабочими прибылью, и автоматизация чаще всего сочетается с другими техническими новинками, приносящими пользу рабочим.
В 1950-х и 1960-х годах американские профсоюзы тоже могли бы, как и в Германии, возражать против избыточной автоматизации или требовать защиты интересов рабочих. Но в 1990-е годы рабочее движение США вошло ослабленным. Господствующее видение подчеркивало важность срезания расходов и приоритет полностью автоматизированных процессов; на американских рабочих смотрели уже не как на людей с определенными навыками, которые могут принести пользу, если вложить средства в их переобучение и соответствующие технологии, а как на помеху, от которой нужно избавиться. Выбрав автоматизацию и срезание расходов, владельцы предприятий создали порочный круг, ведь автоматизация снизила число рабочих, в том числе членов профсоюзов, – и этим нанесла рабочему движению еще один удар.
Внесла свой вклад и политика государства. Налоговая система США всегда больше благоволила капиталу, чем труду: с прибылей капиталистов она взимала меньший эффективный налог, чем с заработков рабочих. Начиная с 1990-х годов эта асимметрия в налогообложении на доходы усилилась, особенно в отношении предприятий, специализирующихся на компьютерном оборудовании и программном обеспечении. Срезание налогов на капитал, начатое в 2000 году, скоро перешло все разумные границы: корпорации-производители оборудования и софтвера получили огромные налоговые скидки. Поначалу считалось, что это временная мера; но время шло, а скидки только распространялись и становились все более щедрыми.
В целом, в то время как средний налог на доходы рабочих в последние 30 лет держался на уровне выше 25 %, эффективный налог на доходы предприятий-производителей компьютерного оборудования и программного обеспечения упал с 15 до 5 % и даже ниже (на 2018 год). Такие налоговые поощрения означали, что бизнес еще более рьяно производил и внедрял автоматическое оборудование, спрос на автоматику подогревал разработку новых технологий автоматизации – и таким образом возникал порочный круг.
Возможно, внесла свой вклад и федеральная политика в отношении научных исследований. Еще до Второй мировой войны правительство США начало щедро финансировать государственные и частные исследования, особенно в областях, приоритетных для национальной обороны. Этот фактор серьезно привлекал ученых в новые важные отрасли, такие как создание антибиотиков, полупроводников, спутников, космических кораблей, сенсоров, а затем и Интернета.
В последние пять десятилетий стратегический интерес правительства к новым технологиям, а с ним и их финансирование угасают. Расходы федерального правительства «на науку» упали с 2 % ВВП в середине 1960-х годов до 0,6 % в наши дни. Кроме того, правительство теперь с большей охотой поддерживает научные приоритеты крупных корпораций. Эти новые порядки позволили крупным корпорациям, особенно в цифровой сфере, самостоятельно определять направление новых разработок – и они, естественно, двигаются в сторону все большей и большей автоматизации.
