Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Проблема, о которой идет речь, – недостаточный учет улучшений качества и широких социальных выгод, связанных с новой продукцией, – известна в статистике с тех времен, когда впервые начали измерять национальный доход. Совсем не очевидно, что с появлением цифровых технологий измерение качества продуктов как-то решительно ухудшилось. Водопровод, антибиотики, система шоссейных дорог – все эти инновации породили массу новых услуг и косвенных следствий, очень несовершенно отражаемых в национальной статистике. Более того, нынешнее замедление роста производительности с недостатками измерения никак не связано: отрасли, больше инвестирующие в цифровые технологии, не демонстрируют ни более серьезного замедления роста, ни каких-либо свидетельств быстрого улучшения качества продукции сравнительно с теми, что инвестируют меньше.
Некоторые экономисты, например Тайлер Коуэн и Роберт Гордон, полагают, что в таких разочаровывающих тенденциях производительности отражается сужение возможностей для революционных прорывов. В отличие от технооптимистов, они утверждают, что эпоха великих изобретений осталась позади; теперь улучшения стали минимальными, пошаговыми – соответственно, замедляется и рост производительности.
Среди экономистов нет согласия по поводу того, что именно происходит; но кажется маловероятным, что у человечества просто заканчиваются идеи. Напротив, как мы уже видели в главе первой, наше время – время серьезнейших прорывов в создании орудий научно-технического поиска, в коммуникации и сборе информации. Мы не страдаем от недостатка идей – наоборот, многое свидетельствует о том, что США и западные экономики пренебрегают доступными возможностями и техническими ноу-хау. И исследований, и инноваций полно, но экономике как-то не удается с пользой их применить.
Очевидный факт, что портфель исследований и инноваций в США крайне несбалансирован. Все больше ресурсов вливается в компьютеры и электронику, а все прочие производственные сектора отстают. Недавнее исследование показало, что новые изобретения чаще всего направлены на выгоду для крупных, уже процветающих фирм – в то время как фирмы второго и третьего ряда во всем индустриализованном мире тащатся позади, поскольку их инвестиции в цифровые технологии не окупаются.
Возможно, еще более фундаментальный порок – в том, что рост производительности, связанный с автоматизацией, неизбежно ограничен, особенно в сравнении с предложением новых продуктов и задач, преображающих производственный процесс, как на ранних заводах Форда. Автоматизация заменяет человеческий труд более дешевыми машинами и алгоритмами; но снижение расходов на производство на 10, пусть даже на 20 % за счет автоматизации нескольких задач имеет довольно ограниченное влияние на ОКП и почти не меняет эффективность производственного процесса в целом. А введение таких инноваций, как электрификация, новые конструкции, новые производственные задачи, стояло у истоков значительного роста ОКП на протяжении большей части XX века.
Едва инновации, как это произошло в последние сорок лет, повернулись спиной к повышению предельной производительности и созданию новых задач для человека, мы лишились многих преимуществ, лежавших на поверхности. Утраченные производительные возможности особенно ощутимы в автомобильной промышленности. Внедрение роботов и специализированных компьютерных программ повысило в этой отрасли выработку на человека; однако известные нам данные показывают, что инвестиции в людей подняли бы производительность намного выше. Именно это еще в 1980-х годах обнаружили японские автомобильные компании, например
Ту же закономерность
