Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Мы определили «видение» как представление о том, каким образом превратить знание в новые технологии, призванные разрешить какой-либо конкретный набор проблем. А «технология» здесь, как и в главах первой и второй, означает нечто большее, чем просто применение научного знания к производству новой продукции или к новым методам производства. Как именно применять паровые двигатели, какой тип канала выбрать – это технологический выбор. Как и вопрос о том, как организовать сельское хозяйство и кого принудить работать на земле. Как видим, технологический выбор определяет собой почти все стороны экономики и жизни общества в целом.
Что верно для общественной власти в целом, становится особенно верно, когда мы обращаемся к технологическому видению. Легко пренебречь интересами других, когда перед глазами у тебя увлекательная перспектива победы над природой. От тех, кто с тобой не согласен, как и от тех, кто пострадает от твоих действий, можно просто отмахнуться. В лучшем случае бросить на бегу что-нибудь вроде: «Очень жаль, но это было неизбежно…» Проблемы многократно увеличиваются, когда видение окрашено гордыней. Теперь те, кто встает у тебя на пути или предлагает альтернативные методы, не просто заблуждаются – они жалкие ничтожества или, возможно, открытые враги. Почему бы их просто не уничтожить? Видение оправдывает все.
Разумеется, это не означает, что эгоизм и гордыня неизбежны. Но означает – и на это стоит обратить самое пристальное внимание, – что ответственное поведение не возникает автоматически, и не стоит ждать его «по умолчанию». Вспомним замечание лорда Эктона: нельзя полагаться на социальную ответственность тех, кто обладает значительной властью. Еще менее стоит доверять тем, кто захвачен своим видением и живет мечтами о прекрасном будущем. И уж совсем наивно ждать ответственности от тех, кто обладает большой силой убеждения: как всякая власть, она развращает и делает человека равнодушным к нуждам и скорбям ближних.
Нам необходимо изменить будущее, создав противовес господствующему сейчас видению и прежде всего позаботившись о том, чтобы в общественном пространстве звучали разные голоса, интересы, точки зрения. Выстроив новые институции, доступ к которым будет открыт более широкому кругу людей, проложив пути для различных идей и мнений, мы сможем взломать монополию узкой группки людей на определение повестки дня – привилегию, которую они ни за что не отдадут по доброй воле.
Помимо этого, речь идет о социальных нормах – о том, что общество считает приемлемым, что отказывается обсуждать, с чем считает нужным бороться. Речь о давлении, которое обычные люди могут оказывать на элиты и идеологов, и об их готовности иметь собственное мнение, а не попадаться в ловушку господствующего видения.
Кроме того, нам необходимо найти способы укрощать и останавливать эгоизм и гордыню власть имущих – и это также вопрос норм и институтов. Гордыня блекнет и вянет, встречая сопротивление. Она смущается и потупляет взор, когда слышит основательные контраргументы, от которых нельзя просто отмахнуться. И (будем надеяться) исчезает как призрак, если назвать ее по имени и высмеять.
Гарантированного пути к достижению этих целей у нас нет, однако ясно, что ключевую роль здесь могут сыграть демократические политические институты. Споры о плюсах и минусах демократии восходят по меньшей мере к Платону и Аристотелю; стоит заметить, что оба мыслителя не слишком симпатизировали этой политической системе, опасаясь, что многоголосье легко превращается в какофонию. Но, несмотря как на эти страхи, так и на постоянные опасения по поводу устойчивости демократии в современной популярной прессе, имеющиеся данные ясно показывают, что демократия способствует экономическому росту, расширению и распространению государственных услуг, снижению неравенства в образовании, здравоохранении и наличии возможностей. Например, исследования показывают, что страны, перешедшие к демократии, в первые 20 лет после демократизации увеличивают ВВП на душу населения на 20–30 %; часто это сопровождается повышением инвестиций в образование и здравоохранение.
Почему демократии справляются с жизнью лучше, чем диктатуры или монархии? Неудивительно, что единого ответа мы не найдем. Некоторые диктатуры попросту плохо управляются; большинство недемократических режимов склонно заводить «фаворитов», зачастую предоставлять им монополии, разрешать экспроприацию ресурсов в пользу элиты. Демократия же, как правило, не только разрушает олигархию, но и сдерживает аппетиты правителей и мешает нарушать закон. Демократия порождает больше возможностей для людей скромного достатка и создает более равное распределение власти. Часто ей удается успешно разрешать внутренние споры и конфликты мирными средствами. (Да, в последнее время демократические институты в США и значительной части остального мира показывают себя не с лучшей стороны; к вопросу, почему так происходит, мы вернемся в главе десятой.)
