Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Возможно, еще более важными оказались два дополнительных следствия из этой доктрины. Во-первых, напрямую связывая повышение прибыли с общим благом, она оправдывала любые усилия по зарабатыванию денег. Некоторые компании приняли это как руководство к действию и пошли еще дальше. Сочетание доктрины Фридмана и роскошных опционов для топ-менеджмента побудило некоторых менеджеров перейти к действиям в «серой», а затем и в «красной» зонах. Показательна здесь история энергетического гиганта
Во-вторых, доктрина Фридмана изменила баланс между управленцами и рабочими. Важнейшим столпом системы общего процветания после 1945 года была идея справедливого раздела выгод от роста производительности между компаниями и работниками. Ее поддерживали и способность рабочих вести переговоры и давить на владельцев компаний, добиваясь повышения зарплат, и социальные нормы, требовавшие делиться благами, и даже идеи «капитализма всеобщего благосостояния», о которых мы упоминали в предыдущей главе. Доктрина Фридмана толкала в противоположном направлении: хороший управленец – тот, что не тратит много денег на зарплаты. Социальную ответственность он несет только перед своими акционерами. Многие известные директора компаний, как, например, Джек Уэлч из
Нигде влияние доктрины Фридмана не проявлялось так очевидно, как в бизнес-школах. 1970-е годы стали временем профессионализации менеджмента: в этот период количество менеджеров, обучающихся в бизнес-школах, стремительно росло. В 1980 году около 25 % директоров компаний, зарегистрированных на бирже, имели степень по бизнесу. К 2020 году их доля превысила 43 %. Многие преподаватели бизнес-школ приняли доктрину Фридмана и принялись проповедовать ее молодым менеджерам.
Современные исследования показывают, что менеджеры, посещавшие бизнес-школы, начали воплощать в жизнь доктрину Фридмана, особенно при установке ставок. Они остановили рост зарплат в своих фирмах – это очевидно при сравнении с аналогичными компаниями, лидеры которых не учились в бизнес-школах. Менеджеры в США и Дании, не закончившие магистратуру по бизнес-администрированию, отдают своим рабочим около 20 % от любого повышения добавленной стоимости. У менеджеров, взращенных в бизнес-школах, эта цифра – ноль. А вот новость, не слишком лестная и для бизнес-школ, и для экономистов школы Фридмана – Дженсена: нет свидетельств, что менеджеры с бизнес-образованием повышают производительность, продажи, экспорт или инвестиции. Правда, повышают биржевую стоимость акций – тем, что экономят на зарплатах. И свой собственный труд оплачивают куда более щедро, чем другие менеджеры.
Разумеется, сопротивления «Новому курсу», антирегуляционных и антирабочих позиций некоторых бизнесменов или доктрины Фридмана самих по себе было бы недостаточно. В начале 1970-х годов идеи полной дерегуляции и демонтажа рабочего движения звучали маргинально, хотя все больше предпринимателей громко выражали недовольство растущим бременем регуляций. Все изменилось после кризиса цен на нефть 1973 года и последующей стагфляции; она была истолкована как крах существующей системы и свидетельство неработоспособности американской экономики. Разумеется, требовалось что-то скорректировать – тут-то и настал звездный час доктрины Фридмана и бизнес-воротил, давно мечтавших избавиться и от регуляций, и от рабочего движения.
Идеи, прежде звучавшие в мозговых центрах вдали от мейнстрима, начали завоевывать себе сторонников среди крупных бизнесменов и законодателей. Барри Голдуотер, кандидат в президенты от республиканцев на выборах 1964 года, не получил поддержку делового сообщества в целом отчасти потому, что в то время антирегуляционные идеи звучали слишком радикально. А в 1979 году Голдуотер похвалялся:
Вскоре после своего избрания его мнение подтвердил Рональд Рейган, заявив перед толпой консервативных активистов: «Мы сегодня празднуем победу благодаря Барри Голдуотеру: это он решился стать первым».
