Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Но из пепла войны восстало нечто очень неожиданное. Следующие три десятилетия стали свидетелями невиданного экономического роста в большей части Европы, от Скандинавии до Германии, Франции и Великобритании. С 1950 по 1973 год реальный ВВП на душу населения в Германии рос в среднем на 5,5 % в год. Та же цифра составляла более 5 % во Франции, 3,7 % в Швеции, 2,9 % в Великобритании. Во всех этих случаях рост экономики положительно сказывался на благосостоянии всего общества. И 1 % богатейших домохозяйств, на который в конце 1910-х годов в Германии, Франции и Великобритании приходилось более 20 % общего национального дохода, в 1970-е годы во всех трех странах получал уже менее 10 %.
Фундамент этого общего процветания был тот же, что и в Соединенных Штатах. Первой опорой стали новые технологии, в основном благоприятные для рабочих: автоматизируя труд, они в то же время создавали новые задачи и возможности. Здесь Европа следовала за Соединенными Штатами, которые все более обгоняли Старый Свет в плане промышленных технологий. Новшества, впервые введенные в Америке, распространялись и в Европе; она быстро перенимала индустриальные технологии и методы массового производства. Принятие новых технологий было выгодно для европейских компаний во всех отношениях; а программа послевоенной реконструкции под эгидой «плана Маршалла» создавала для трансфера технологий необходимый контекст. То же можно сказать о правительствах многих европейских стран, активно поддерживавших научные исследования и новые разработки.
Таким образом, путь развития технологий, оптимально использующий силы как квалифицированных, так и неквалифицированных рабочих, распространился из США в Европу. А вслед за ней и многие другие страны начали инвестировать как в производство, так и в сферу услуг для своих растущих массовых рынков.
В большинстве европейских стран, как и в США, этот путь экономического развития поддерживали растущие вложения в образование и программы обучения рабочих; то и другое гарантировало, что у рабочего найдутся и общие знания, и специальные навыки, необходимые, чтобы занять новую позицию. Высокооплачиваемые рабочие становились средним классом; это стимулировало спрос на новые продукты и услуги, которые их отрасли начали массово выпускать.
Однако технологические решения в разных странах не были одинаковыми. Каждое государство организовывало экономику собственным уникальным образом; и эти решения, разумеется, влияли на то, как использовались и развивались новые индустриальные знания. Если в скандинавских странах инвестиции в технику делались в контексте корпоративистской модели, то германская индустрия развила собственную систему обучения «учеников», структурировавшую как отношения между рабочими и менеджментом, так и технологические решения (об этой системе мы поговорим в следующей главе).
Не менее важна и вторая опора общего процветания – сильное рабочее движение и общие институциональные основания, сложившиеся в Европе после войны.
США начали усиливать рабочее движение и строить регулирующее государство в 1930-е годы, действуя с некоторой робостью. Та же манера продвигаться вперед мелкими шажками, с паузами и отступлениями, характеризовала эволюцию институций США и в послевоенную эпоху. Другие законодательные нормы и столпы социальной безопасности в современном ее понимании вводились медленно; кульминацией стала программа «Великое общество», принятая президентом Линдоном Джонсоном в 1960-е годы.
Потрясенные двумя мировыми войнами, многие европейские страны стремились учредить у себя новые институты – и, возможно, поэтому были склонны учиться на примере скандинавов.
В 1942 году правительственная комиссия Британии, возглавляемая Уильямом Бевериджем, выпустила эпохальный доклад. В нем говорилось: «Революционная эпоха в мировой истории – это время совершать революции, а не латать старье». Доклад назвал по именам пять фундаментальных врагов британского общества: дефицит, болезнь, невежество, грязь, безделье. В первых же его абзацах мы читаем:
К докладу прилагался проект положения о государственной страховой компании, защищающей граждан «от колыбели до могилы»: в него входили перераспределительное налогообложение, меры социальной защиты, пособие по безработице, компенсации для рабочих, пособие по инвалидности, детские пособия и государственная система здравоохранения.
