Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Неустранимый внутренний конфликт в этих отношениях имеет как идиосинкратические, так и институциональные корни. У некоторых профсоюзов, участвовавших в деятельности, контролируемой мафией, в результате сложились тесные связи с организованной преступностью. Некоторые профсоюзные лидеры, как, например, президент Международного братства дальнобойщиков Джимми Хоффа, откровенно «перешли на темную сторону» – и, по всей видимости, внесли свой вклад в потерю профсоюзами широкой общественной поддержки. Хоффа в конце концов оказался в тюрьме за подкуп должностных лиц и другие преступления, а затем был убит, по всей видимости, мафией.
Но более серьезным пороком, чем грехи отдельных профсоюзных лидеров, оказалось само устройство американских профсоюзов. В предыдущей главе мы видели, что коллективные соглашения в Швеции и других скандинавских странах были организованы в контексте корпоративистской модели, культивирующей коммуникацию и сотрудничество между рабочими и управленческим персоналом. Кроме того, там действовал принцип установки ставок на уровне отрасли. С другой стороны, в немецкой системе переговоры о ставках на уровне отрасли сочетаются с советами рабочих на уровне отдельных фирм; представители этих советов озвучивают интересы рабочих на корпоративных совещаниях.
Напротив, в США «Закон Тафта – Хартли» 1947 года ослабил позиции профсоюзов, зафиксированные в «Законе Вагнера», и постановил, что коллективные переговоры должны проводиться на уровне хозяйствующего субъекта. Более того, он запретил вторичные индустриальные акции, например бойкоты в знак солидарности с забастовщиками. Таким образом, американские профсоюзы не имеют возможности координировать действия с «коллегами» из своей отрасли – им приходится организовывать и вести переговоры непосредственно на рабочем месте. Такая организация дела порождает более конфликтные отношения между бизнесом и трудом. Когда управленцы считают, что жесткая линия в отношении к профсоюзам поможет снизить расходы и создаст преимущество перед конкурентами, они не склонны соглашаться на профсоюзные требования.
Начиная примерно с 1980 года баланс сил еще заметнее склонился в сторону капитала. Особенно важна здесь была жесткая позиция Рональда Рейгана, занятая им в 1981 году против Профессиональной организации авиадиспетчеров. Когда переговоры организации с Федеральным управлением авиации зашли в тупик, она объявила забастовку, хотя подобные действия со стороны государственных служащих незаконны. Президент Рейган мгновенно уволил бастующих, назвав их «угрозой национальной безопасности». Курсу Рейгана последовали и владельцы частных компаний; несколько крупных нанимателей, столкнувшись с забастовками, не поддались на требования профсоюзов, а просто уволили «смутьянов».
К этому времени эпоха популярности и успеха профсоюзов была уже позади. И все же в начале 1980-х годов в профсоюзах состояли около 18 млн рабочих, и 20 % всех зарплат и иных выплат рабочим в стране получали члены профсоюзов. С тех пор и до нашего времени наблюдается постоянный упадок – отчасти из-за жесткой антипрофсоюзной позиции, занятой бизнесменами и политиками, отчасти из-за сокращения найма в производственном секторе, где профсоюзы были наиболее распространены. В 2021 году членами профсоюзов оставались лишь 10 % рабочих. Кроме того, к 1980-м годам из договоров с профсоюзами было исключено большинство положений об индексации заработной платы, обеспечивающих автоматическое повышение ставок без полноценных соглашений; это еще больше ослабило рабочих и затруднило для них возможность получать свою долю прибылей.
Такой антипрофсоюзный сдвиг не уникален для США. Маргарет Тэтчер, в 1979 году избранная премьер-министром в Великобритании, также поставила в приоритет дерегуляцию, приняла множество законов о поддержке бизнеса и яростно боролась с профсоюзами; при ней британские профсоюзы тоже утратили большую часть своей прежней силы.
Рост индустриальной концентрации и отказ от распределения ренты стали первым ударом по обществу благосостояния, созданному в 1950–1960-х годах; однако сами по себе они еще не вызвали бы такого мощного поворота к худшему, который мы наблюдаем сегодня. Для этого против рабочих должно было обернуться и развитие новых технологий. И здесь в нашей истории открывается новая глава – цифровые технологии.
Доктрина Фридмана призывала корпорации любыми возможными средствами увеличивать прибыль, и к 1980-м годам корпоративный сектор с этой идеей вполне освоился. Повороту вправо способствовали компенсации топ-менеджменту в форме опционов. Начала меняться культура корпоративной верхушки. В 1980-е годы корпоративная Америка была занята соперничеством с эффективными японскими производителями сперва в сфере потребительской электроники, затем в автопроме. Те, кто возглавлял американские фирмы, чувствовали, что должны чем-то ответить на успехи японцев.
