Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Безусловно, регуляция – дело нелегкое; и послевоенные годы полны примерами ошибок регуляторов и их неожиданных последствий. Например, большую часть этой эпохи воздушное сообщение жестко регулировалось Комитетом гражданской авиации. Комитет устанавливал расписания, маршруты, тарифы, решал, какие новые авиакомпании могут выйти на рынок. По мере того как технологии гражданской авиации улучшались, а потребность в перелетах росла, эти регуляции все больше душили отрасль. «Закон об отмене регуляции авиакомпаний» 1978 года разрешил авиакомпаниям самим устанавливать тарифы. Новым авиакомпаниям стало легче войти на рынок; это повысило конкуренцию и снизило цены, чему потребители были только рады.
Мысль, что нерегулируемые рынки работают в интересах страны и общего блага, стала основой нового подхода в публичной политике. Но пока в этом складывающемся новом консенсусе отсутствовали четкие рекомендации для руководителей бизнеса: как они должны себя вести, что оправдывает их действия? Ответы дали двое экономистов из Чикагского университета – Джордж Стиглер и Милтон Фридман. Взгляды Стиглера и Фридмана на экономику и политику пересекались со взглядами Хайека, но в некоторых отношениях они шли дальше. И Стиглер, и Фридман занимали более непримиримую позицию по отношению к регуляциям.
Фридман – лауреат Нобелевской премии по экономике, как Хайек и Стиглер, – внес ценный вклад во многие разделы своей области, в том числе в макроэкономику, теорию цен и кредитно-денежную политику. Однако, быть может, самая влиятельная его работа не была опубликована в научном журнале: она вышла в сентябре 1970 года как заметка в «Нью-Йорк таймс» под нескромным заглавием «Доктрина Фридмана». Фридман доказывал, что «социальная ответственность» бизнеса – ложный конструкт. Единственное, о чем должен заботиться бизнес, – прибыль и высокий доход для акционеров. Попросту говоря: «Социальная ответственность бизнеса – в том, чтобы повышать прибыль».
Фридман произнес вслух то, что витало в воздухе. В предыдущие десятилетия все громче звучала критика государственных регуляций, все больше голосов выступали в защиту рыночных механизмов. Однако влияние «доктрины Фридмана» трудно переоценить. Несколькими смелыми мазками он написал новую картину мира, в которой крупные бизнесмены, делающие деньги, стали героями – а не злодеями, какими изображали их Ральф Нейдер и его союзники. Он дал бизнес-воротилам четкий план действий: увеличивайте прибыль – все остальное вас не касается.
Учение Фридмана получило поддержку и с другой стороны. Другой экономист – Майкл Дженсен – заявил, что менеджеры компаний, зарегистрированных на фондовой бирже, недостаточно преданны своим акционерам: вместо того, чтобы работать в их интересах, они тратят деньги на дорогостоящие проекты, призванные прославить их самих. Дженсен полагал, что этих менеджеров стоило бы жестче контролировать; но, поскольку осуществить это сложно, остается самый естественный путь – заложить в стоимость акций компенсации для управленцев. Чтобы менеджеры сосредоточились на подъеме биржевого курса акций, необходимо поощрять их большими бонусами и опционами.
Доктрина Фридмана вместе с поправкой Дженсена принесла нам «революцию акционерной стоимости»: корпорации и менеджеры должны бороться за максимизацию рыночной стоимости акций. Нерегулируемые рынки в сочетании с «прицепным вагоном» наконец принесут нам вожделенное общее благо.
«Круглый стол» с этим согласился и предложил обучать граждан «экономической теории», поскольку повышение экономических знаний расположит их к бизнесу и побудит поддержать политические решения, принимаемые в интересах бизнеса, а значит, и в общих интересах – например снижение налогов. В заявлении 1980 года организация утверждала:
