Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно

«Мне скоро одиннадцать, я работал на одной из шахт мистера Стенсфилда. На Рождество мне на ногу упало бревно, я охромел и с тех пор не работаю. Обычно я приходил на работу в шесть утра, а по нечетным дням в четыре. Уходили мы в шесть или семь вечера, но иногда и в три, если все сделаем. Работа была очень тяжелая. Дороги [тоннели] считаются почти в ярд высотой, но на самом деле там и пол-ярда не будет. Мне там не нравилось, потому что очень низко и работать приходилось до самого вечера».

Самые маленькие дети («дверовые») открывали и закрывали люки. Когда немного подрастали, становились «тележниками»: согнувшись в три погибели или ползая на четвереньках, возили по рельсам вагонетки с углем. Главный управляющий шахты Денби Уильям Паккард пояснил, что дети под землей – очень ценные работники: они способны протиснуться в такие узкие щели, куда не пролезет взрослый.

«До недавнего времени мы использовали дверовых: обычно они начинали работать с шести лет. В восемь-девять лет они переходят в тележники. Самый тонкий угольный пласт в нашей шахте составляет всего десять дюймов. Мы прорубили штрек в двадцать шесть дюймов высотой. Туда могут пробраться только самые маленькие!»

Наряду с мальчиками нанимали и девочек. Сара Гудер, восьми лет, сообщила, что открывает и закрывает дверцу люка, призванную предотвращать распространение опасных газов:

«Я дверовая на шахте Гаубера. Работать не тяжело, но страшно, потому что приходится сидеть в темноте. Прихожу я в четыре, а иногда и в половине четвертого утра, а ухожу в пять или в половине шестого. Спать там нельзя. Иногда я пою, но только когда есть свет. В темноте боюсь петь и сижу тихо. В забое мне не нравится».

Показания пятнадцатилетней Фанни Дрейк из Овертона, также в Западном Йоркшире, дают исчерпывающее представление о последствиях работы «тележников» для здоровья:

«Иногда приходится толкать вагонетку головой, и после этого голова так болит, что к ней и не притронешься. У меня часто бывают головные боли, простуда, кашель, болит горло. Я не могу читать, хотя знаю буквы».

Родители прекрасно понимали, чем занимаются их дети, но отправляли их в шахты, поскольку семье требовались деньги, а другие возможные источники заработка были еще менее привлекательны. Миссис Дэй объясняла: «У меня в шахте две девочки, младшей восемь, старшей в мае будет девятнадцать. Если не в шахту, то куда им еще деваться? Только взять кружку и идти милостыню просить».

Наниматели тоже отвечали на вопросы с похвальной искренностью. Найм на шахты детей и их эксплуатация были вызваны исключительно заботой о прибыли. Вот что сообщил Генри Бриггс, совладелец шахты во Флоктоне:

«Мы не могли прорубить штреки, пригодные для лошадей или хотя бы для взрослых людей; при таких тонких угольных слоях это было бы неподъемно дорого. Если детям запретят работать на шахтах, лучшие Флоктонские пласты придется забросить: увеличивать высоту штреков нам будет невыгодно».

В средневековый период основным видом топлива было дерево, но уже в XVII веке его начал заменять каменный уголь. В сравнении с деревом уголь обладает большей энергетической плотностью: если сравнить равные по весу или по объему порции топлива, в угле окажется больше калорий. Кроме того, уголь легче перевозить на судах и баржах, что также снижает стоимость единицы термальной энергии.