Читаем Власть и прогресс онлайн бесплатно
Дальше он перечисляет эти «четыре сорта»: дворяне (в том числе и высшая знать), горожане, свободные мелкие фермеры и, наконец, рабочие, бедные селяне, ремесленники и слуги. Столетием позже, в 1695 году, в своей знаменитой «Книге рангов, степеней, титулов и именований» Грегори Кинг пользуется примерно этими же категориями. То, к какой группе ты относишься, и в 1577, и в 1695 году определяло твой статус и объем власти.
Эта сословная стратификация общества никем не оспаривалась и имела глубокие исторические корни. После Норманнского завоевания в 1066 году новые правители установили в Англии централизованную феодальную систему, в которой большая власть сосредотачивалась в руках короля. Целью монарха было присоединение новых территорий при помощи браков и завоеваний. Основу армии составляли феодальные обязательства лордов и мелкопоместного дворянства. Коммерция, как правило, не воспринималась как что-то значительное.
Однако уже к 1300 году эта система начинает размываться, не в последнюю очередь благодаря «Великой хартии» 1215 года, открывшей путь для создания первого парламента и даровавшей некоторые права церковникам и знатным дворянам – а также выдвинувшей, пусть и чисто теоретически, некоторые идеи о правах человека в целом. И все же в 1558 году, когда взошла на престол Елизавета Первая, английская социальная иерархия выглядела примерно так же, как в XIV веке. И в экономическом плане страна оставалась отсталой – далеко позади возрожденческой Италии или регионов нынешних Бельгии и Нидерландов, уже тогда славных своей текстильной промышленностью.
Отец Елизаветы Генрих Восьмой устроил традиционной системе серьезную встряску. Генрих инициировал политические перемены с далеко идущими последствиями. Захотев жениться на Анне Болейн, он вступил в конфликт с католической церковью и монашескими орденами – и в конечном итоге в 1534 году объявил себя главой Церкви Англии. Двигаясь по этому пути дальше, он распустил монастыри и с 1536 года начал распродавать их значительные земельные угодья. В начале этого процесса к религиозным орденам принадлежали всего 2 % мужчин в Англии, однако их коллективные владения составляли ¼ всей английской земли. Теперь их земля пошла с молотка, что вызвало новый раунд социальных перемен: владения некоторых богатых семейств значительно увеличились, а многие люди, у которых не было земли, теперь приобрели хотя бы скромные участки.
К концу правления Генриха пошатнулись многие основы средневекового сословного общества. Но плоды этих преобразований стали заметны уже при правлении Елизаветы, с 1558 по 1603 год. В эти десятилетия уже очевидна сильная купеческая прослойка, особенно в Лондоне и других портовых городах; эти купцы активно занимаются внешней торговлей и не стесняются отстаивать свои интересы. Перемены в сельской жизни, возможно, еще более серьезны. В этот период мы видим появление мелких фермеров и квалифицированных ремесленников как экономической и общественной силы.
Эти социальные перемены ускорились благодаря колониальной экспансии Англии. «Открытие» Америки Колумбом в 1492 году и плавание Васко да Гамы вокруг мыса Горн в 1497 году открыли для европейцев новые интереснейшие возможности. На колониальный пир Англия явилась с опозданием; к концу царствования Елизаветы у нее еще не было ни значительных колоний за рубежом, ни сильного флота, способного потягаться с испанским или португальским.
Но в этом случае слабость Англии обернулась силой. Решив вступить в борьбу за колонии, Елизавета обратилась к каперам, таким как Фрэнсис Дрейк. Эти искатели приключений снаряжали собственные корабли и, получив каперское свидетельство, пытались завладеть владениями Испании и Португалии или грабили их суда. Если им все удавалось, щедрая доля добычи доставалась монарху; так, успешное плавание Дрейка вокруг света принесло Елизавете целое состояние. Если же что-то шло не так, монарх мог сделать вид, что он ни при чем.
Атлантическая торговля значительно изменила баланс политических сил в Англии, обогатив и усилив купцов, занятых внешней торговлей, и их союзников внутри страны. Лондон и другие портовые города стали мощным источником политической поддержки для всех, кто готов был противостоять высоким налогам и произволу королей. Об интересах купечества и внешней торговли все громче и все чаще говорили в политических кругах; в век политических и социальных потрясений это стало серьезным фактором.
В начале XVII века Иаков Первый объявил себя наследником «божественного права королей», продемонстрировав взгляд на общество, характерный и для норманнских монархов, и для египетских фараонов. Король, представляющий Бога на земле, призван править так же, как глава семьи управляет семьей, а общество должно его почитать и повиноваться так же, как повинуются отцу благовоспитанные дети. Такое высокомерие и соответствующие действия Иакова и его сына Карла Первого не пришлись по вкусу ни сельским землевладельцам, ни городским купцам – и это привело к английской Гражданской войне 1642–1651 годов.
