Читаем Ртуть онлайн бесплатно

Может, Кингфишер сказал: «Как тебя зовут, вонючее человеческое отродье?» Или же: «Я здесь, чтобы переправить Хейдена Фейна в царство фей, где у него будет столько еды и воды, сколько влезет, и удобная кровать для сна»? Если произошло второе, я вполне могла представить, как Кэррион лжет.

Свет, льющийся из окон Зимнего дворца, вскоре исчез, звуки стихли. Кингфишер, казалось, не обращал внимания на кромешную тьму, как, впрочем, и лошади. Они упрямо брели вперед, шумно фыркая, как будто здесь не было холодно и жутко. По лесу эхом разносились призрачные вопли, настолько похожие на человеческие, что по коже бежали мурашки. В сумке, которую я держала перед собой, наполовину завернув в плащ, сжавшись в комок, скулил Оникс, издавая при этом столько шума, что исходящее от Кингфишера раздражение можно было почувствовать с расстояния в десять футов. Он ничего не говорил про паникующего лиса. Он кипел молча, что было бесконечно хуже.

Вой, эхом разносившийся по лесу, то приближался, то отдалялся, заставляя меня дышать быстро и неглубоко. В конце концов звук раздался так близко, что мне показалось, будто голодное чудовище подстерегало нас прямо под ногами Аиды. Я вскрикнула, подпрыгнув в седле и поджав ноги, сердце заколотилось в груди.

Кингфишер остановил коня и устало оглянулся на меня.

– Что на этот раз?

– Там… там… черт, мы умрем здесь, придурок! Ты что, не слышишь крики?

Он посмотрел на меня так, словно я была самым утомительным существом, с которым он когда-либо сталкивался.

– Это тени, человек.

– Что значит – тени?

– Ну, знаешь. Души. То, что остается от существа после его мучительной смерти.

Моя паника возросла до максимума.

– Призраки?

Кингфишер выглядел задумчивым.

– Я не знаком с этим названием. Эти существа нетелесны. У них нет физической формы. Они не могут причинить тебе вред. Они даже не знают, что ты здесь.

Боги, я не могла сглотнуть.

– Тогда почему они кричат?

– Они заново переживают свои последние мгновения. Ты бы тоже кричала, если бы испытала ту же смерть, что и они.

– Они умерли здесь? В этом лесу? – Не делай этого. Не спрашивай его. Не спрашивай, мать твою! Но я должна была знать. – Как они умерли?

Кингфишер окинул темноту вокруг нас пристальным взглядом.

– Посмотри и сама увидишь.

– Здесь кромешная тьма! Я ничего не вижу. Я даже собственную руку не могу разглядеть! – В этот момент еще один пронзительный крик расколол тишину так близко, что Оникс взвизгнул и попытался проделать дыру в дне джутовой сумки в попытке спрятаться.

– Я все время забываю, насколько трагически несовершенно человеческое зрение, – заметил Кингфишер.

– О, я полагаю, ты можешь разглядеть здесь каждую мелочь? – Я ткнула пальцем в сторону леса, вкладывая в вопрос весь имеющийся у меня сарказм, поскольку нас окружала стена черноты, но Кингфишер пожал плечами и надулся.

– Конечно, не все видно кристально ясно. При дневном свете я мог бы разглядеть гораздо больше. Но да. Я прекрасно вижу. Поравняйся со мной, и я одарю тебя временным зрением.

– Нет.

– Нет?

– Нет!

– Что значит – нет?

– Хотелось бы в будущем спать по ночам. У меня нет желания видеть, как мучающиеся души переживают свою смерть, большое спасибо.

Кингфишер хмыкнул.

– Как хочешь. Но когда услышишь их крики, не жалей их, человек. Это место – тюрьма. В Плетеный лес отправляют только тех, кто виновен в самых чудовищных преступлениях. В деревьях заточены злобные монстры.

Минуты превратились в час, который превратился в три. Или больше. Было трудно определить, сколько времени прошло, сидя на спине этого твердого, неудобного животного. Грудная клетка Аиды была слишком широкой, и каждый раз, когда я наклонялась вперед, упираясь в переднюю луку седла, мои бедра горько жаловались. То же самое касалось и моей задницы, а также куда более чувствительных частей тела, которые, казалось, были содраны до крови – и совсем не в приятном смысле.

Крики перешли в исступленный визг. Аида держалась ближе к коню Кингфишера, периодически беспокойно вскидывая голову. Раз или два она, щелкая зубами, бросалась на Кэрриона, недовольная тем, что странное существо подобралось слишком близко. То, что мне до сих пор удавалось держать ее подальше от лица Кэрриона, было чистой удачей. Если мы доберемся до места назначения, где бы оно ни находилось, и у контрабандиста не окажется ни одной рваной раны на лице, он будет у меня в большом долгу.

Я держала язык за зубами, сколько могла, но в конце концов темнота, кричащие тени и бесконечный холод взяли свое.