Читаем Ртуть онлайн бесплатно

Жители Балларда представляли собой смесь высших и низших фей – это была картина жизни народа фей, с которой я еще не сталкивалась. Крошечные, стремительные пикси осыпали наши волосы лепестками цветов, проносясь на радужных крыльях между ветвями деревьев. Застенчивые длинноногие дриады с серебряными волосами до пояса в струящихся зеленых одеждах на несколько минут появлялись из тени леса, а потом снова исчезали. Брауни. Сатиры. Были даже три нимфы, которые хихикали и плескались в реке, протекавшей по южной стороне холма. Никто не удивился нашему появлению, хотя нас провожали любопытными взглядами, когда мы пробирались к центру празднования.

Здесь повсюду стояли лотки с едой, прилавки, ломящиеся от миллиона ярких цветов, и киоски с играми. Музыканты, собравшиеся на центральной площади вокруг ревущего костра, наигрывали веселую мелодию, а женщина-сатир пела непристойную песню о старом плотнике, у которого упало его полено.

Фишер попытался купить для нас выпивку у женщины, разносившей на подносе эль, но она с улыбкой тряхнула пышными светлыми кудрями и сказала, что сегодня денег не берет.

Домики, уютно расположившиеся среди деревьев, были простыми и незатейливыми, но обладали неоспоримым очарованием. Повсюду виднелись огороды, что, честно говоря, меня поразило. Я знала, как выращивают овощи. Я разговаривала с фермерами, которые приезжали торговать с нами в Зилварен до того, как Мадра поместила Третий округ в карантин. Я с восторгом слушала их рассказы о том, как они ухаживают за своими растениями и собирают урожай, но появившиеся из-под земли морковь, капуста, лук и фасоль завораживали.

Баллард был полон жизни. Она выплескивалась из земли, вилась по деревьям и висела в воздухе, как сладкая музыка. Дети бегали вокруг, смеялись и играли, их родители вместе ели и пили, а старики сидели у костра и сплетничали. Незнакомая боль пронзила мою грудь, когда Фишер подвел меня к небольшому, поросшему травой склону возле костра и жестом предложил сесть. Это место было домом. Жителей Балларда никто не угнетал. Никто не нависал над ними, угрожая смертью, если они не подчинятся. Еда и вода, необходимые для выживания, не нормировались до такой степени, что они не знали, доживут ли до следующего дня. И здесь не было войны. Не было вампиров. Ни Малкольма. Ни Беликона.

– Это то, чего я всегда хотела для Хейдена, когда он был маленьким. – Признание само вырвалось из меня. – Жить в безопасном месте, где он мог бы расти спокойно.

Фишер оперся локтями на согнутые колени, глядя в кружку и размышляя над моими словами.

– С ним должно быть все в порядке, – мягко сказал он. – Похоже, Свифт нашел ему хорошую работу и жилье.

– О, если бы только этого было достаточно, чтобы угомонить Хейдена, – с горечью сказала я. – Брат с самого детства был неуправляемым. Даже диким. Кроме того, он пристрастился к азартным играм, из-за чего у него уже было четыре перелома. Будет просто чудом, если я когда-нибудь вернусь домой и найду его живым.

Фишер, не глядя на меня, сказал:

– Так и будет. Я имею в виду, что ты вернешься домой. Я не могу гарантировать, что твой брат будет жив, но…

– Спасибо за заверения, но ты уж прости, если я не упаду в обморок от облегчения. Ты, наверное, помнишь, что мне еще предстоит разобраться с процессом трансмутации и превратить тысячи колец в реликвии. А это, – устало сказала я, – начинает звучать как дело всей жизни.

Фишер вздохнул, вдавив каблук ботинка в траву.

– Я собираюсь помочь тебе, – сказал он.

– Прости, ты только что сказал, что собираешься помочь мне? Я правильно расслышала?

Он поморщился.

– Если я буду помогать тебе в кузнице, у нас, возможно, появится шанс довести дело до конца. Это также означает, что мне не придется терпеть постоянные угрозы Дании.

– Ты же не думаешь, что она перестанет угрожать тебе в кузнице?

– Она не сможет угрожать мне, если не найдет.

Я не была добра к проигравшим. «Я же говорила» – одна из моих любимых фраз, но я воздержалась от того, чтобы слишком злорадствовать.

– Забавно. Получается, ты ошибался, когда говорил, что вся эта кутерьма с твоими друзьями рассосется к утру, – произнесла я вслух. – Не думаю, что Дания когда-нибудь простит, что ты их бросил.

Я ожидала язвительного ответа, но Фишер лишь грустно улыбнулся. Он отпил из кружки, из-за теплых оранжевых отблесков костра его лицо отливало бронзой, а полуночно-черные кудри превратились в темно-каштановые.

– Не понимаю, о чем ты. Дания скоро вновь станет такой же очаровательной и жизнерадостной, как прежде.

Он шутил. Почти наверняка. Хотя… Никто бы не стал держать ее рядом так долго, если бы Дания действительно была такой несносной.

Некоторое время мы молчали. Пили эль и наблюдали за игрой музыкантов, а вокруг нас веселился Баллард. Вскоре группа девочек-подростков из высших фей начала ходить кругами вокруг костра, хихикая и украдкой бросая на Фишера игривые взгляды. На вид им было двенадцать-тринадцать человеческих лет – тот неловкий возраст между детством и хаосом полового созревания, – хотя я понятия не имела, сколько им на самом деле.