Читаем Ртуть онлайн бесплатно
– Мой отец умер, когда мне было два года. Я его даже не помню. Моя мать была на четвертом месяце беременности Хейденом, когда это случилось. Песчаная дюна обрушилась на торговый форпост на Стеклянных равнинах. Его либо раздавило, либо он задохнулся насмерть, одно из двух. И когда мы потеряли источник дохода, мать стала проституткой, – прямо сказала я. В Зилварене это не было секретом. Все знали Айрис Фейн – либо потому, что пользовались ее услугами, либо потому, что другие женщины в нашем округе целыми днями громко жаловались, что среди них живет распутница. – Она продавала свое тело в основном за еду и воду, но и деньги тоже брала. Ее клиентами в основном были гвардейцы. Люди Мадры. Пять дней в неделю она работала в одном месте рядом с рынком. В «Доме Калы». Там имелась своя охрана, так что женщины по большей части были в безопасности. Один крик из спальни – и пять здоровенных громил выбивали дверь и вытряхивали все дерьмо из того, кто доставлял неприятности. Но иногда она работала и дома. Чтобы сводить концы с концами. Я наблюдала через щель в двери ее спальни, когда приходили гвардейцы, величественные и гордые, облаченные в золотые доспехи.
– Мужчина, у которого я когда-то училась. Элрой. Он любил ее. Она была красивой и полной… огня. Время от времени он приходил в дом и что-то чинил. Но никогда не домогался ее. Он был не таким. Сколько раз он ухаживал за ней, когда какой-нибудь гвардеец избивал ее в нашем доме… – Я покачала головой, рассеянно накручивая на палец прядь влажных волос Фишера.
– Она не хотела, чтобы я пошла по ее стопам, поэтому заставила его пообещать, что, как только я стану достаточно взрослой, он возьмет меня работать в кузницу. Мне было десять, когда я впервые вошла в его мастерскую. А моя мать? К тому времени она уже занималась контрабандой. Все началось с кусков металлолома. То, что можно было переплавить в оружие. Поначалу Элрой с удовольствием помогал ей. Делал кинжалы. Небольшие ножи. Мама раздавала их своим подругам в «Доме Калы», чтобы они могли защитить себя, когда работали дома. Но потом она стала приносить мечи и щиты. То, за что могли убить, если бы поймали.
Мне было тяжело вспоминать, как в нашу дверь стучали посреди ночи, когда мама работала в «Доме Калы». Мужчины в масках впихивали мне в руки тяжелые мешки, а потом растворялись в темноте. Но я заставила себя это сделать.
– Вскоре после этого она поручила мне относить эти предметы из нашего дома в кузницу. Гвардейцы не обращали особого внимания на тощего ребенка, спешащего на работу. Шли годы, и она начала знакомить меня с разными мужчинами…
У Фишера перехватило дыхание. Он постепенно расслаблялся, но теперь снова напрягся, его ноздри раздувались. Он не произнес ни слова, но я знала, о чем он подумал.
– Не для этого. Они никогда не прикасались ко мне. Они показывали входы в туннели. Те, что вели к подземным резервуарам, где Мадра хранила воду. Резервуаров было достаточно, чтобы обеспечить водой весь город, а то и несколько. Гости матери учили меня открывать баки и незаметно откачивать немного воды. Взламывать замки и карабкаться по стенам. Я научилась сражаться на кинжалах и метать их. Повстанец мог жить в доме, спрятавшись на чердаке, неделю или месяц. Иногда и два. Потом гость уходил и появлялся кто-то новый. Хейден ничего об этом не знал. Он был слишком мал, чтобы понимать большую часть происходящего, и не умел держать язык за зубами. Поэтому я научилась драться и воровать, а также стала приглядывать за братом, ведь матери никогда не было дома. И так продолжалось долгое время. Я проводила дни в кузнице. После заботилась о Хейдене. Готовила ему. Поддерживала чистоту в доме. А когда он ложился спать, я отправлялась воровать то, что нам было необходимо для жизни.
– Когда ты спала? – Фишер уже не боролся с болью. Казалось, теперь он старался не заснуть.
– На самом деле, я почти не спала. Я дремала, когда могла, и… не знаю. Просто продолжала двигаться.
– Звучит дерьмово.
– Так и было. И стало еще хуже. Моя мать начала злиться. Ей надоело, что мужчины, считавшие себя намного лучше ее, обращались с ней как с дерьмом и унижали ее достоинство. Она прекратила обслуживать гвардейцев. Это не понравилось некоторым из ее постоянных клиентов – тем, кто приходил домой. Однажды утром, шесть лет назад, она вышла из дома и направилась к «Дому Калы», но забыла свою порцию воды. Она оставила полную бутылку на кухонном столе, не выпив из нее ни глотка. Я поняла, что она останется без воды на целый день, поэтому схватила бутыль и побежала догонять. Я нашла мать на площади, уже стоящую на коленях. Гвардеец, которого она выгнала из дома накануне вечером, возвышался над ней, чертовски довольный собой, а другие обыскивали ее сумки. Они нашли у нее два ножа. Крошечные, бесполезные вещицы. Лезвия едва достигали трех дюймов в длину, но это не имело значения.
– Потому что наказание за ношение оружия в Третьем округе – смерть, – прошептал Фишер.
