Читаем Ртуть онлайн бесплатно

– Да ладно тебе, Фейн! – Свифт подтолкнул меня локтем. – Мы теперь феи. Вроде того. Это все в прошлом. Ты злишься только потому, что волновалась за меня. Давай же! Спроси, как мне удалось выжить после яда Малкольма. Я вижу, ты просто умираешь от желания это узнать.

– Вообще-то, Лоррет мне уже рассказал. – Лоррет был следующим, кто навестил меня после того, как Таладей покинул комнату. Воин рассмеялся, увидев мои уши феи. И чуть менее восторженно рассмеялся, увидев, какие у меня острые зубы. Первым делом он сообщил мне, что Эверлейн жива и Рен присматривает за ней, хотя она погрузилась в глубокий сон и ее невозможно разбудить. Те Лена и Ишабаль были уверены, что девушка проснется со дня на день. Лоррет пробыл здесь больше часа и объяснил, что произошло после того, как меня унесло в лабиринт. Меня мучило чувство вины, когда он рассказывал, как они трое едва не погибли от рук Беликона, пока выигрывали время, чтобы я могла найти монету. Он назвал меня сумасшедшей, когда я извинилась за то, что искала ее так долго. По его словам, когда ветер развеял мертвую магию и позволил их мечам вновь обрести силу, это было похоже на чудо. Мадра тут же сбежала через портал. Беликон оказал неожиданно мощное сопротивление, но, как только сверкнуло «дыхание ангела» Авизиета, король фей тоже смылся, как чертов трус.

– Неужели? – Кэррион недоверчиво приподнял бровь. – И как же Лоррет Разрушитель Шпилей рассказал об этом? Дай угадаю. Он сказал, что моя кровь оказалась слишком мерзкой, чтобы на нее мог подействовать яд вампира?

– Нет, он сказал, что кровь твоего отца была использована для создания проклятия крови, которое позволило Малкольму стать вампиром, а вампир не может пить кровь членов создавшей его кровной линии и не может их порабощать. Он сказал, твоя кровь должна была убить Малкольма мгновенно, но поскольку он жил так долго, то оказался слишком силен.

– Хм… – Кэррион хмыкнул. – Вообще-то, довольно точно.

– Также он сказал, что именно поэтому Малкольм заставил Беликона убить твоих родителей. Они были единственными, кто представлял для него угрозу.

Кэррион снова хмыкнул. Но больше не улыбался.

– Я их почти не помню.

– А я помню.

Мое сердце забилось в груди. Я ждала его, казалось, целую вечность. С каменным выражением лица Кингфишер кивнул Кэрриону. При виде меня выражение его лица смягчилось.

– Привет, – мысленно прошептал он мне.

– Привет, – ответила я.

Было невероятно приятно осознавать, что между нами все осталось по-прежнему. Он все еще мог мысленно разговаривать со мной, а я – с ним. Все так резко изменилось за последние несколько дней, но связь между нами, казалось, осталась такой же, как раньше.

Уголки рта Фишера чуть дернулись – это был едва заметный намек на улыбку. Он сохранил ее, когда пересек комнату и легонько поцеловал меня в лоб.

– Ты собираешься рассказать мне о родителях, или вы начнете раздевать друг друга? Потому что я могу уйти. Я не обязан, но могу, – сказал Кэррион.

– Пожалуйста, уходи, Кэррион, – категорично отозвался Фишер. – Я приду и расскажу тебе все, что помню о них, позже, а пока я хочу побыть наедине с моей парой. – Он произнес это с такой гордостью. «Моей парой».

Кэррион ушел, ворча себе под нос, и комната внезапно стала гораздо меньше. Мы остались одни.

– Ты грустишь, что больше не можешь называть меня малышкой Ошей? – спросила я. Боже, какое непонятное чувство! Я была в восторге оттого, что благодаря Зарету стала феей. Но при этом была в ярости, потому что благодаря Таладею часть меня обратилась в вампира. Мое беспокойство росло, с каждой секундой становясь все более невыносимым. Фишер опустил голову, и у меня все сжалось внутри.

Он посмотрел на меня из-под темных ресниц и ухмыльнулся.

– Человек, фея или вампир. Неважно, сколько ты проживешь, Саэрис, ты всегда будешь для меня самой священной. – Его улыбка быстро угасла. – Правильно ли я поступил?

Я не смогла ответить на вопрос Таладея в лабиринте. Кингфишер вынужден был принять решение за меня. И какое же это было важное решение. После того как я отказалась позволить ему исцелить меня частичкой своей души, неудивительно, что сейчас он смотрел на меня так, словно боялся, что я больше никогда с ним не заговорю.

Произошло нечто… грандиозное.

Я больше не была собой.

Я стала подопечной бога, и не просто какого-то старого бога. Кингфишер в некотором роде тоже был под его опекой. Мне еще многое предстояло рассказать. И я понятия не имела, как отреагирует Фишер, когда я расскажу ему обо всем, что узнала за время беседы с богом хаоса, но у меня было чувство, что у моей пары возникнут вопросы. Миллион вопросов.

Пока же мир казался ярче. Контрастнее. Пока я смотрела на Кингфишера, и в его глазах вспыхивали нити сияющей силы. И у меня в горле возникла жгучая боль, которую становилось все труднее игнорировать.

Подождите…

В глазах Фишера была магия.

Но… почти не было ртути!

Я ахнула, выскользнув из его объятий, и Кингфишер прочистил горло, выглядя немного смущенным.

– Мне было интересно, заметишь ли ты, – произнес он.