Читаем Ртуть онлайн бесплатно

Фишер не произнес ни слова с тех пор, как вошел внутрь и уселся на стул напротив. Он просто смотрел на меня, море зелени и серебра плескалось в его глазах, прикованных к моему лицу, мышцы на шее пульсировали. Быть объектом столь пристального внимания поначалу смущало, но за прошедший час я привыкла к этому и стала смотреть на него в ответ, мысленно подталкивая.

– Ну же. Поговори со мной. Скажи что-нибудь. Что угодно, – просила я. – Ты не можешь просто закрыться. – Но по-прежнему ни слова. Очевидно, он считал, что погрузиться в состояние транса – идеальный способ справиться с ситуацией.

– Должен же быть какой-то выход. – Лоррет со злостью пнул кучу дров, сложенных у камина. Одно из поленьев раскололось на части. Не обращая внимания на устроенный беспорядок, он развернулся и, ударив Авизиетом по голени Рена, помчался к выходу. Прямо перед тем как выскочить из палатки, он снова развернулся и бросился обратно. – Фишер, в библиотеке Калиша тысячи текстов. В одном из них должно быть что-то об этом. Твой отец десятилетиями изучал проклятие крови. Наверняка он что-то выяснил. Как очистить кровь порабощенного. Как уничтожить связывающие его с хозяином чары до того, как начнется обращение.

Кингфишер нахмурил брови. Теперь он смотрел на меня еще пристальнее.

– Фишер? – проворчал Лоррет.

– Он тебя не слышит, – устало сказал Рен. Он сжал переносицу и откинулся на стуле. – Дай ему немного времени. Он думает.

– В Калише может быть информация о проклятии крови? – спросила я.

Но Фишер, казалось, не слышал и меня. Вот дерьмо. Если он не собирался отвечать мне, то остальным придется ввести меня в курс дела, потому что мой разум был готов взорваться.

– Почему укус Малкольма так отличается от укусов других вампиров? – Я требовательно смотрела на Рена, словно провоцируя отмахнуться от вопроса. К счастью, он ответил.

– Малкольм был первым, на кого подействовало проклятие крови. Самым первым. Когда Рюрик Дайантус, последний ивелийский король, нашел лекарство, Малкольм был одним из немногих, кто решил остаться вампиром. На протяжении веков остальные принявшие проклятие планомерно уничтожались, пока не остался только он. Ходили слухи, что Малкольм каким-то образом поглощал их силу. Ему тысячи лет, он бессмертен и не стареет. С каждым годом он становится все сильнее и сильнее. Его яд обладает невообразимой силой. Когда один из его лордов кусает жертву, он может питаться, не убивая. Если они кусают одного и того же человека несколько раз, в конце концов он становится порабощенным…

– Вот. Это слово. Что оно значит?

– Жертва привязывается к вампиру, который ее укусил, – сказал Лоррет, присоединяясь к разговору. – Ее главной целью становится удовлетворение его потребностей. Она будет служить ему пищей и исполнять все желания своего хозяина, не думая о себе. Неизбежно хозяевам становится скучно, они осушают порабощенных, и тогда рабы умирают. Через три дня они обращаются и становятся теми, кого ты видела на реке.

– Но Эверлейн… – Я больше ничего не смогла выдавить. От одной мысли о том, как этот ублюдок впивается зубами в ее шею, мне хотелось блевать.

– Малкольму достаточно укусить один раз, чтобы создать раба. Эверлейн теперь полностью в его власти. Даже если бы мы ворвались в Аммонтрайет и сумели освободить ее, она бы не ушла. Она бы сражалась с нами, чтобы угодить своему хозяину. А чуть меньше чем через пятьдесят шесть часов она умрет.

– Не говори так! Мы не можем знать этого наверняка. Он может решить не осушать ее. Может, он просто использует ее как разменную монету для…

– Яд Малкольма смертелен, Саэрис. Достаточно одной капли. Теперь ему не нужно осушать ее, чтобы убить. Дело сделано. Перед Эверлейн только два пути. Если Малкольм позволит ей выпить его крови и она действительно это сделает, то обратится и станет кем-то вроде лорда вампиров. Если же она не согласится пить кровь Малкольма или он откажет ей в этом, то она умрет и вернется безмозглым хищным мертвецом.

Эти слова каким-то образом привлекли внимание Фишера. Задели что-то глубоко внутри и разрушили стену, за которой он пытался спрятаться. Он встал из-за стола, резко вздохнул и провел руками по волосам.

– С возвращением, – прошептал Рен.

Кингфишер собирался что-то сказать, но тут полы палатки разлетелись в стороны, и ворвалась Дания, все еще в боевых доспехах. Ее глаза пылали гневом. Она зарычала, оскалив зубы, и бросилась через весь шатер прямо на Лоррета.

– Дания… – попытался остановить ее Рен. Но было уже поздно. Воительница занесла кулак и ударила Лоррета в лицо. Он видел, что она приближается. Он выпрямился и сложил руки на груди, но не сделал ничего, чтобы помешать ей. От ее удара у него из носа хлынула кровь.

– Ублюдок! Отдай его мне. Отдай мой гребаный меч!

– Это больше не твой меч, Дания, – произнес Кингфишер.

– Черта с два. Я владела этим оружием триста тринадцать лет! Я заслуживаю его!