Читаем Ртуть онлайн бесплатно

– Я здесь уже многие недели, и до сегодняшнего дня ты отказывался произносить мое имя. Почему?

Он положил книгу на кровать и осторожно снял Оникса со своих колен.

– Я… я просто…

– У меня только что состоялся очень интересный разговор с Те Леной. Я была слишком больна, чтобы заметить раньше, когда она приходила и лечила меня после той стычки с вампиром, но у нее на руках есть эти безумные татуировки. – Я подняла для пущего эффекта свою руку. – Она рассказала мне о том, откуда они взялись и почему. А потом! Потом! Ха-ха! Представь мое удивление, когда она рассказала мне о божественных узах!

– Черт, – прошептал Фишер.

– О, забавно. Я подумала именно это!

– Послушай…

– Скажи мне, почему ты не произносил мое имя?! – прорычала я. Сердце стучало в груди, как поршень. Если в ближайшее время я не сяду на что-нибудь, то рухну, но я хотела сначала услышать, как он это скажет. Мне нужно было его гребаное признание. – Я знаю, ты не можешь лгать, так что давай. Скажи мне почему!

Кингфишер замер, его обнаженная, покрытая татуировками грудь почти не двигалась, черные волосы падали на лицо, такое совершенное, такое красивое, что гребаная тварь в глубине моей души сжалась от боли и сказала: «Мой».

– Ты знаешь почему, – ответил он у меня в голове.

– Нет, Фишер. Вслух.

– Ладно, хорошо. Пусть будет по-твоему. Сначала я не говорил этого, потому что чертовски ненавидел тебя, – сказал он. – Ненавидел то, что ты собой олицетворяешь.

Моя кровь застыла в венах, как лед, но я должна была это услышать.

– И что же это?

– Слабость. Уязвимость.

– Я не слабая, Фишер! Я не такая, как эти жалкие бабочки, которые вылупляются и умирают на холоде…

– Не ты слабая! Я! – Он ударил себя в грудь, внезапно придя в ярость. – Ты олицетворяешь мою слабость! Мою уязвимость! Я веками знал, что ты придешь. Что однажды ты появишься и все изменишь. Ты – брешь в моей броне, Саэрис. Уязвимое место, куда вонзится нож. Ты – та, с помощью кого Малкольм причинит мне боль, и я не мог… не мог, черт возьми, этого вынести!

Я так сильно прикусила кончик языка, что почувствовала вкус крови.

– И да. Я как-то рассказывал тебе об ошеллит. Да, я говорил, что эти бабочки вылупляются и умирают за один день. Но я был жесток с тобой, Саэрис. Я не рассказал о них самого главного.

В спальне ничего не изменилось. Ничто не двигалось, но воздух, казалось, застыл. Фигуры на картинах с изрезанными лицами словно затаили дыхание.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я.

– Ошеллит вылупляется один раз в жизни большинства фей. На севере, в пустошах, далеко за Аджун-Скай, где раньше жили драконы. Воздух там такой холодный, что может заморозить легкие, если вдыхать его без маски. Долгое время там нет никакой жизни. Но раз в тысячу лет завывающие ветра стихают, возвещая о приходе ошеллит. Весть об этом быстро распространяется. Именно тогда самые храбрые из нас отправляются в путь. Они идут пешком туда, куда не доберется ни одна лошадь. Когда они достигают долины, где вылупляются ошеллит, они находят коконы бабочек и согревают их своими телами. Они дают им столько тепла, сколько могут, и так долго, сколько хватает сил. Бабочкам может потребоваться до двенадцати часов, чтобы выбраться из коконов. Но когда это происходит… – Кингфишер сглотнул и покачал головой. – Это самое прекрасное, что можно увидеть в этой жизни. Ошеллит светятся голубым, розовым и серебряным неземным светом. Их появление сопровождает музыка, хотя никто не знает, откуда она берется. Сладкая, нежная песня, способная исцелять. Бабочки спариваются и откладывают яйца, а потом поднимаются в воздух и танцуют. Защитить их, пока они живы, считается ритуалом, священным долгом, и многие погибают ради того, чтобы его выполнить. Вот что означает «Ошеллит» на древнем языке фей, Саэрис. Самая священная.

Он на мгновение прикрыл глаза, выражение его лица исказилось от боли. Дыхание стало прерывистым.

– В нашем мире все имена обладают силой. Каждое имя что-то значит. У нас есть истинные имена, которыми мы ни с кем не делимся. Ни с друзьями. Ни с родными. Часто наши матери – единственные, кто их знает. И даже мать может использовать имя ребенка в своих интересах в погоне за властью. Это место в полном дерьме. И ты появляешься тут, и у тебя всего одно гребаное имя, и все его знают. Я не мог его произнести, потому что боялся. Того, что оно сделает со мной, когда я его скажу. Это было бы все равно что признать, что ты появилась здесь после стольких лет моего ожидания. Поэтому я назвал тебя Ошей. Но это было больше, чем просто прозвище, Саэрис. Для меня это всегда значило больше.

Он говорил не всерьез. Поверить в такое было невозможно.

– Все это время… – прошептала я. – Но… ты называл меня так с самого начала!

Кингфишер медленно кивнул, его глаза ярко сияли.

– Самая священная, – повторил он шепотом.