Читаем Ртуть онлайн бесплатно

Меня совсем не тошнило, когда я прошла через врата и оказалась в морозном, ярком зимнем утре военного лагеря. Воины торопились по своим делам, некоторые стояли у входа в торговую лавку, другие деловито спешили через грязную площадь. Фишер стоял в десяти футах от темных врат, прислонившись к деревянному столбу, засунув руки в карманы и склонив голову. Как только я появилась, он оттолкнулся от столба и быстрым шагом направился прочь.

– Эй! – Я поспешила следом за ним. – Эй, придурок! Какого черта? Вернись.

Он не остановился. Даже шага не замедлил. Я побежала, мое дыхание заклубилось паром, когда я с ним поравнялась.

– Может, объяснишь, что это за хрень? – прорычала я, оттягивая воротник рубашки.

В глазах Фишера мелькнула досада, но он быстро отвел взгляд.

– Не волнуйся. Это исчезнет. Возможно, – сказал он ровным тоном.

О, так он знал, из-за чего я злюсь? Боги, да он был тот еще тип.

– Я не просила татуировку, Фишер, – прошипела я. – Я определенно не просила, чтобы птица появилась прямо над моей гребаной грудью. Ты должен забрать ее обратно.

Его взгляд был устремлен прямо перед собой.

– Я не могу.

– Чушь собачья, наверняка можешь. Она появилась из-за чернил на твоем теле. Ты прикоснулся ко мне. Они стекли с твоей кожи на мою. Так что, блядь, я не знаю, пожми мне руку или что-то в этом роде и забери ее обратно!

– Я не буду пожимать тебе руку, – отрезал он.

– Тогда что, черт возьми, я должна с этим делать?

Фишер выглядел так, словно с трудом сдерживался, чтобы не закатить глаза.

– Это татуировка, Оша. Она тебя не убьет. Просто забудь о ней.

– Я не хочу! У меня есть планы на собственные татуировки, знаешь ли. Когда я захочу, то добровольно пойду и сделаю их. А эта – прямо посередине моей гребаной груди!

– Даже не знаю, что тебе ответить, – прорычал он. – Не стесняйся, пусть кто-нибудь перекроет ее, если она тебя так сильно расстраивает.

Я остановилась, глядя, как он уходит.

– А это можно сделать?

– Я бы не стал утруждаться… – Он прочистил горло. – Конечно, можно. В лагере полно скучающих воинов с иглой и чернилами.

– Ладно. Тогда ладно. Я набью сверху что-то другое. Послушай, не мог бы ты остановиться на секунду, пожалуйста! Куда ты меня ведешь?

– К лагерному лекарю, – процедил он. – Тебе нужно кое-что принять.

– Что значит – мне нужно кое-что принять?

– Из-за прошлой ночи. Потому что дети между феями и людьми, может, и необычайно редки, но все равно случаются, и…

Я разразилась смехом.

Фишер замер на месте, его глаза расширились.

– Я не утверждаю, что всегда понимаю тебя, но почему тебя забавляет это? – поинтересовался он.

– Я не могу иметь детей, Фишер. Меня очистили, когда мне было четырнадцать.

Я ожидала увидеть на его лице облегчение. Но вместо этого он побледнел.

– Что, черт возьми, ты только что сказала?

Я перестала смеяться.

– Меня лишили возможности иметь детей. Когда мне было четырнадцать. Они делают это примерно с семьюдесятью процентами девочек в моем округе.

Он подошел и встал очень близко, голова склонилась над моей, ноздри подрагивали.

– Что значит… очистили?

– Я имею в виду… стерилизовали, – прошептала я. Я полагала, что он знал об этом прошлой ночью. В противном случае я бы ожидала, что он хотя бы упомянет о контрацепции. Но, судя по его шокированному виду, он не имел ни малейшего понятия. – Третий округ – самый бедный, – пояснила я. – Советники Мадры по здравоохранению решили, что нам не следует размножаться, потому что мы не сможем себя прокормить. Эта политика действует уже более ста лет. Семь из каждых десяти младенцев женского пола получают метку, когда их регистрируют в округе. – Я показала ему маленький черный крестик, вытатуированный за моим левым ухом. Метка означала, что мне запрещено иметь детей.

Фишер застыл с каменным лицом. Его глаза стали пустыми.

– Что? Я полагала, ты сочтешь это хорошей новостью.

Стиснув челюсти, он отвернулся, рассматривая горизонт в поисках бог знает чего. Может, он что-то услышал? Какую-то далекую опасность, которую не уловил мой слабый человеческий слух?

– Фишер. Эй! Что случилось?

Когда он снова повернулся ко мне, его глаза были почти полностью черными, зрачки неестественно расширились.

– Ничего. Совсем ничего. Найди кузницу и приступай к работе. Там уже все подготовлено. Расскажешь о результатах во время обеда.

Он умчался прочь, ни разу не оглянувшись.

Найди кузницу. Ха. Легче сказать, чем сделать. Мне потребовалось тридцать минут, чтобы обнаружить свое новое рабочее место, и к тому моменту я уже вспотела, запыхалась и была готова кого-нибудь поколотить. Фишер забыл упомянуть, что кузница находилась на полпути вверх по склону небольшой горы за военным лагерем, и тропинка, которая вела к ней, была настолько крутой, что местами мне пришлось карабкаться по камням, используя руки.